Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 168 – Борис Конофальский

Ах да, ещё и дом… Снова баронесса унеслась мыслями в столицу земли Ребенрее. И больше укорять в чём-то супруга или спорить с ним не собиралась, а ушла на кухню. Видно, решила что-то обсудить с Марией.

И только теперь Гюнтер принёс своему господину писчие принадлежности, и тот взял перо в руку и осмотрел его на предмет: хорошо ли оно зачищено.

«Скоро в перьях стану разбираться не хуже писаря какого».

И после принялся писать, а писал он фогту Фринланда господину Райслеру второе письмо. Оно было недлинным, и если отбросить пожелания здоровья и прочее, что пишут в письмах люди, выглядело оно так:

«Рад сообщить вам, мой глубокоуважаемый друг, что офицеры на это дело уже назначены, а отряд уже собирается. Сам я по делам отправляюсь в столицу, но по возращении надеюсь вас порадовать вестями добрыми. Людей на дело розыска разбойника я назначил хороших, умных, думаю, что Ульберту Вепрю от них не уйти. И примите от меня небольшой подарок, надеюсь, супругу вашу он порадует».

А в подарок фогту барон предназначил блюдо из посуды, отнятой у колдунов Тельвисов, как раз то самое, что приглянулось его супруге.

Блюдо и вправду выглядело роскошно. Может, ко столу герцога Ребенрее такое и не подали бы, так как курфюрст посчитал бы его позолоту присущей сословию купеческому, но многим другим оно должно было нравиться. И Волков надеялся, что фогт его подарок оценит… так как на господина Райслера с недавних пор у барона были кое-какие планы.

* * *

Собрать семью в дорогу было не проще, чем собрать крепкий отряд в поход. Тут ему ни Брюнхвальд, ни Дорфус не помогали, а жена и сыновья только мешали. Суета, крики, споры длились, как ему казалось, бесконечно. А сколько всего нужного надо было взять с собой, и это помимо его багажа и серебряной посуды! Только слуг баронесса взяла восемь человек, не считая Марии и монахини. А ещё затеяли в дорогу большую стряпню.

— Дождётесь: вот приедете, а горожане уже ворота закрыли, — предупреждал супругу генерал, глядя на суету сборов.

— Ну, еду же в дорогу взять надо? — с упрёком высказывала ему жена. — Не в трактирах же придорожных детей кормить. От тамошней еды и взрослый помереть может.

Волков качал головой, он уже не рад был, что решил взять жену и детей в такую дальнюю дорогу. Но как бы там ни было, вещи были собраны, кареты проверены, слуги переодеты в чистую одежду.

Выехали наконец. Как ни сопротивлялся генерал, но одного из сыновей в свою карету ему взять пришлось, и, подумав, он взял с собой среднего своего сына. Менее горластого Генриха Альберта.

— Хайнц… Надеюсь, вы будете вести себя спокойно, иначе я пересажу вас к матери, — предупредил барон среднего сына, подсаживая его на ступеньки кареты.

— Я буду тихо ехать, батюшка, — заверял его тот и не обманул. До самого Малена отцу нечем было его попрекнуть, хотя мальчик не давал ему покоя своими расспросами. И, конечно же, интересовали ребёнка приключения отца. И тот, нехотя, в который уже раз стал вспоминать схватку на болоте в Рютте. Сын же перебрался к нему и прижимался к отцу; и слушал, не произнося ни слова. А вскоре и уснул.

Но всё равно сборы затянулись, и чтобы поспеть до закрытия ворот, телеги с вещами и слугами пришлось бросить, оставив с ними главным Кляйбера. А с фон Готтом, шестью людьми охраны, женой и сыновьями он поспешил в Мален, чтобы переночевать у Кёршнеров. А утром поехать дальше.