Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 146 – Борис Конофальский

Когда добрались до дома, барон, едва выйдя из кареты, говорит Леманну, не давая тому слезть с коня:

— Езжайте за коннетаблем.

А сам идёт в дом. И теперь уже усталость у него такая, что он ни слышать ни видеть никого не хочет. Жена выскочила ему навстречу… Радостная… Дура. Что-то болтает. Волков, едва прикоснувшись к ней, идёт к своему месту в обеденной зале. Садится на стул.

— Господин мой, — она щебечет рядом. Говорит что-то об ужине. Барон даже не разбирает слов. Гюнтер меняет ему обувь на домашнюю, ставит пуфик под больную ногу, но он и этого не замечает. И после лишь просит:

— Гюнтер. Капли сонные.

— Так вы поесть с дороги не желаете? — жена присаживается рядом, такая ласковая, но сейчас она только раздражает его. — Накрывать на стол?

— Нет, оставьте, — отвечает он ей. — Ступайте спать.

И тогда она сообщает ему, надеясь, что хоть это развеселит мужа:

— Три дня, как господин Брюнхвальд побил воров на реке.

— Побил, значит? — Без всякого интереса спрашивает генерал.

— Побил многих, а четверых привёл сюда, в цепи заковал. У нас в старом сарае их держит, под стражею. — Продолжает баронесса прикасаясь к его руке. — Вот только самого раубриттера Вепря не изловил, он уплыл на тот берег.

— Уплыл? Опять? — генерал тоже гладит её руку. Только вот кажется ему, что она… Улыбается. Едва заметно, уголками рта. Словно довольна чем-то. И это продолжает его раздражать. — Ладно, хорошо, ступайте спать.

— А вы? — интересуется жена.

— Я скоро приду. — Тут Гюнтер подаёт ему стакан со снотворным. Волков выпивает и повторяет жене: — Видите, выпил капли? Приду скоро. Ступайте.

Она встаёт, хочет, кажется, подойти к нему, но не решается и произнеся, — «Буду ждать вас», — нехотя уходит, а он остаётся в зале. И едва баронесса скрывается наверху, просит Марию:

— Холодного чего-нибудь дай.

Сыч, потный и взъерошенный, сразу видно, его не из постели подняли.

— Доброй ночи, экселенц. Драка в пивной у Шмелинга была. Одному подрядчику голову кружкой разбили, — поясняет коннетабль. — Пришлось рассадить их по подвалом. А избитого к Ипполиту везти.

Но Волкова это не волнует. Он машет рукой: хватит. Но ничего даже и не говорит своему помощнику. Просто смотрит на того. Тот всё и так понимает, он собирается с духом и вздохнув начинает:

— Госпожа Ланге так и не появилась. Уехала в Мален к епископу, но я послал к нему человека, но епископ сказал, что она к нему не заезжала. Епископ письмо вам передал. Оно дома у меня, послать кого за ним?

Но барон опять машет рукой: на кой чёрт сейчас гонять кого-то? Он и без того знает, что ему мог написать епископ. Уж догадывался, что ничего хорошего в том письме нет. И барон говорит:

— Я привёз из её дома человека, что она оставила дом стеречь, поговори с ним, может знает, что… Может вспомнит…

— Поговорю, экселенц, сейчас же поговорю. — Обещает Фриц Ламме.

Волков смотрит на него устало и потом произносит без всякой злобы:

— Это ведь ты её упустил.

— Я? — Сыч сразу пригибается к столу, и говорит быстро: — А что я-то, экселенц? Что я мог сделать? Кабы вы сказали взять её, да поговорить, я бы с неё быстро шкуру бы спустил и всё выяснил, а так — что я мог? Приглядывал за нею, конечно… А куда она там ездила, с кем якшалась, когда за рекой была, почём мне знать.