Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 169 – Борис Конофальский

Барон, уже на улице, нежно целует сестру в щёки, прежде чем та садится в карету, а вот «племянницу» останавливает:

— Ты мне надобна.

— Что такое, дядюшка?

Это было второе дело, ради которого он сюда явился.

— Мой слуга… новый, — он думает, как ей всё лучше объяснить. — Ему снятся дурные сны. Что-то с ним не так… Мой старший слуга предлагал его уволить, да вот я что-то никак… Подумал, что надо с тобой сначала поговорить.

— Правильно подумали, — сразу соглашается с ним дева. — У меня есть хорошие монахи в знакомцах, они умеют распознавать бесов в человеке и одними лишь разговорами могут унять страждущие души.

— Боюсь, что это не поможет, — продолжает генерал. — У него… особенные сны. Вот из-за них-то я и привёз его сюда, иначе давно бы рассчитал его.

— И что это за сны, дядюшка? — заинтересовалась Агнес.

— Ему снится один человек… — начал генерал. — Один взрослый человек, который может прикидываться мальчишкой. И такое ему снится часто. Этот человек как будто ищет его… моего слугу… в его снах, как будто не видит его и зовёт всё время.

— И что же? — не понимает «племянница». — Мало ли что кому может сниться?

И тогда генерал поясняет:

— Такого человека, ну, что видит мой слуга во снах, я случайно выпустил из замка Тельвисов. Точно такого, как описывает мой слуга.

А вот тут Агнес молчит. Молчит, стоит подле него и молчит… И барону кажется, что она озадачена этим его рассказом…

— Ну, что ты думаешь? — Волкову не терпится знать её мнение на сей счёт.

А дева вдруг и отвечает ему:

— Вы правильно сделали, дядюшка, что не рассчитали его сразу. Правильно сделали, что привезли сюда.

«Вдруг?» Да нет же, он почему-то знал, что она так ему и скажет. И он тогда спрашивает:

— И что будем делать?

— Завтра мы днём будем заняты, а к ночи… — она задумывается. — К ночи вы привезёте его ко мне домой. Я его… посмотрю.

— Мне его к тебе привезти? — спрашивает барон.

— Ну не в купальню же… — ехидничает «племянница».

«Купальня!».

И тут генерал вспоминает:

— Ты Бруно в купальню водила.

— Ну а что же… Пусть братец узнает, что и другие женщины есть, кроме его жены, раз та над ним измывается и месяцами до себя не допускает, — Волкову это слышать неприятно. А Агнес и продолжает: — Да вы не волнуйтесь, дядюшка, то была тихая купальня, ночью там народа почти не бывает. Нас никто не видел. И с нами ещё одна жена была. Красивая. А братец, после, так печалиться перестал.

Барон не хотел знать подробности того похода в купальни, и поэтому лишь говорит ей:

— Не тронь его больше.

— Его всё больше моя знакомица трогала, но раз вам так хочется… то больше его не трону… — заявляет «племянница». — Хотя ему та купальня очень понравилась.

Ну, в этом Волков как раз и не сомневался.

* ⠀ * ⠀ *

Баронесса надела самое строгое из своих платьев, и с самого утра, едва позавтракали, семейство Рабенбургов зашло на некоторое время в соседний храм, где некоторое время молилось, а потом поехало по лавкам. Нет, не по тем лавкам, что интересуют дам. А по тем, что интересны детям. Игрушки! Вот что было надобно людям, приехавшим издалека. В Малене и близко не было всякого такого. Портные тоже были среди их дел, но в этот раз матушка ни на что не претендовала, кошель барона был раскрыт для его Хайнца. И он, в счастии своём, этим пользовался. Раз отец сказал, что купит "всё, что пожелаете", значит, так всё и было. Солдатики самой тонкой работы — пожалуйста. Шлем и кираса с поясом и мечом — пожалуйста. Кавалерийские сапожки — какие только захотите. Потом, когда сын уже устал от покупок и насытился всем, семья поехала обедать. И на этом обеде отец и сказал Генриху Альберту, что его ждут в местном монастыре, где он останется на обучении.