Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 168 – Борис Конофальский

А сейчас он прикидывал, что займётся замком… например, уже через год-полтора. Но пока Волков был в Ланне, самом большом, самом красивом и, наверное, самом богатом городе всех южных земель империи. И тут у него немало дел. Дело первое — определить сына к монахам на учение. То, что жена к этому делу не расположена и строит постные лица, ну так ей на роду написано те лица строить. Хайнц неглуп, он должен развить то, что дано ему Господом. Может, мамаша ещё потом гордиться сыном будет. И посему, едва осмотрев покои, ещё слуги не разложили вещи барона и баронессы, а он уже сел писать письма «родственницам». Писал он и Брунхильде, и Агнес, сообщал, что приехал и где остановился. После чего переоделся и с баронессой и сыном спустился к ужину. А едва поужинал, так приехала и Агнес. Она, сделав книксен «дядюшке» и «тётушке», сразу кинулась обнимать Хайнца:

— Ах, дорогой Генрих. Какой вы славный, — она отстранялась от него, глядела и снова привлекала к себе.

— Ну что же вы, кузина Агнес, не видите, что у меня шрам? — он указывает пальцем себе на переносицу. — Вот же, вот!

— Ах, какие это пустяки! У нас в Ланне есть кавалер Кольбиц, так вот, на прошлом турнире в честь прихода весны его сильно ударили в шлем копьём, и с тех пор у него на щеке шрам, так всё одно, все дамы города от него без ума, — рассказывает Агнес, а сама ерошит Хайнцу волосы на макушке. — Шрамы — то украшение для истинных рыцарей. Уж поверьте, братец.

Она была необыкновенно приветлива с мальчиком, ласкова с ним, вот только Волкову хотелось… чтобы она побыстрее убрала от его сына руки. Хотя виду он и не показывал и лишь улыбался, глядя на них. А баронесса наконец чуть потеплела. Она, барон это давно приметил, была расположена к «племяннице». А та продолжала болтать с ребёнком:

— Вы ещё играете теми солдатиками, что я вам подарила?

— Играю! Но Карл уже сломал мне арбалетчика и ещё двух солдат! — восклицал Хайнц почти с возмущением. — А ещё один потерялся.

— Ах, как это дурно, — понимает его «кузина».

— Батюшка говорит, что наш Карл болван.

— А вам нужно любить вашего брата, он вам дан Господом, — наставляла мальчишку Агнес. — А насчёт солдатиков не переживайте, я вам ещё других подарю, и рыцарей ещё.

— Когда? — сразу интересуется мальчик.

— Скоро, скоро, — обещает ему «кузина».

Мать смотрит на всё это почти с умилением, а Агнес, наконец выпустив мальчишку, говорит ей:

— Хорошо, тётушка, что вы приехали с ним, завтра же поедем в монастырь, я покажу вам, как там хорошо, вы будете покойны.

Да, Агнес действительно имеет на Элеонору Августу влияние. Они садятся за стол, мать берёт сына на руки, и женщины начинают говорить, говорить… А тут ещё и Брунхильда приехала. Прекрасна, как всегда, только лишь бледна. Утончённа. Одета прекрасно. Откуда только деревенская девка этому всему учится? Может, у жён видеть и тянуться к красивому — в крови? И три женщины, заказав ещё еды, сладостей и вина, сидят и разговаривают довольно долго. Тут уже и ночь приходит. Наконец «родственницы» прощаются с баронессой и почти заснувшим Хайнцем, договариваются встретиться у монастыря завтра в полдень, после идут к выходу. Барон их провожает.

На прощание Агнес говорит «тётушке»:

— Не забудьте в монастырь взять вуаль, иначе не пустят.