Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 108 – Борис Конофальский

— Ближайшие родственники герцога?

— Именно, — кивает Гумхильд. — Поэтому они приложили силы к смещению бывшего канцлера и приходу нового.

— То есть без них тут не обошлось, — Волков теперь понимает то похолодание, что ощущал он при дворе.

— Не обошлось, не обошлось, — продолжает сенатор. — Сам Отто Займлер… У него три года тому назад был удар, он стал крив лицом и теперь ходит с палкой, но всё ещё энергичен, всё ещё бодр… Он и его старший сын Леонид Оттон имеют доступ в дом герцога, они дружны с нынешним канцлером.

«А ещё имеют доступ к обер-прокурору! В общем, вредят как могут и где только возможно. А Бруно, болван, уже считает хождение наших будущих векселей при казначействе Вильбурга делом решённым! Попробуй ещё договорись с казначеем, если канцлеру то будет не по нраву!».

Волков сразу, ещё только начав с разговор с Гумхильдом, заметил, что тот не очень-то весел, но ещё час с ним говорил о запутанных и переплетённых ветвях в роду Маленов и о влиянии разных лиц в этом семействе, и только уже заканчивая ночной визит, он всё-таки заговорил о состоянии собеседника:

— Сенатор, а вы не больны?

— Не больше, чем положено по моим годам, — отвечал тот.

— Так отчего вы так невеселы?

— Вокруг меня стало много злости, — наконец отвечает Гумхильд.

«Злости?». Волков едва сдерживается, чтобы не ухмыльнуться.

— Сегодня в мою карету бросали камнями, — продолжает сенатор. — Бранились. Один даже крикнул, что меня ждёт то же самое, что случилось с адвокатом Бельдрихом…

Волков даже в темноте кареты чувствует на себе его пристальный взгляд. Гумхильд явно ждёт от него чего-то…

«А чего же ты хотел, дружок?.. Ты либо перебежчик, либо очень, очень, очень хитрый шпион, — генерал всё ещё так и не решил для себя, кто на самом деле этот умный сенатор. — Такова твоя судьба; что же, по-твоему, я зря заставлял тебя писать знаменитый теперь уже список?!»

И он лишь повторил уже однажды сказанное:

— Либо вы пишете списки, либо оказываетесь в них. А насчёт уличных крикунов и камней в карету, так пусть при вас будет пара надёжных людей, думаю, вам по силам завести таких. Пусть они тех крикунов изловят да проводят до прокурора. Там всё и выяснится: кто кричал, зачем, по чьему наущению, — он делает паузу и заканчивает: — Я так уже и забыл, когда шаг на улицу делал без людей.

Больше он ничего говорить не стал. Волков знал, что сенатору, если он и вправду перешёл на его сторону, ничем не помочь, а если не перешёл и лишь хитро притворяется, то ему ничего не угрожает.

⠀⠀

Едва он позавтракал, как ему доложили, что прибыл кавалерийский ротмистр Карл Гренер. Он так же, как и раньше, был простоват, может, и не очень умён, но всегда надёжен. И теперь ему был нужен именно такой.

— Господин генерал, доброго дня, я прибыл к вам с двадцатью отборными людьми и сержантом. Людей я в город не повёл, они у южных ворот остались.

— Прекрасно, рад вас видеть, ротмистр, — Волков пожимает офицеру руку. — Садитесь пока… — он велел подать прибывшему пива и закусок, после дороги никогда то не повредит. А ещё велел послать человека к капитану Вайзену. Просил того быть. Ещё звал к себе Мильке и Хенрика и, пока их ещё не было, начал спрашивать:

— Когда выехали?

— До зари, ехали не гнали. Дорфус сказал, что торопиться некуда.