Книга Во сне и наяву, страница 84 – Борис Конофальский

— Ничего, твоя мама должна проснуться. Ты, главное, с ней почаще разговаривай.

Она отвела братьев в садик, вернулась, отпустила Иванову, стала проводить с мамой гигиенические процедуры и ждать папу со смены, когда в домофон позвонили. У папы был ключ. Пришел отец Серафим.

— Ну а чего ты не заходишь в трапезную? Отец Александр про тебя спрашивал вчера. Чего, говорит, Светлана не ходит обедать?

Поп опять был в сандалиях и серых носках. Опять у него ряса чем-то закапана. Под мышкой какая-то книга. Он почти всегда ходит с книгами. От него пахнет луком. Он садится в кресло рядом с мамой.

— Сегодня приду, – обещает Светлана. Ей нравится, как кормят в приходе, да плюс еще экономия. Отчего же не прийти?

— А батька твой где? – спрашивает отец Серафим.

— Так он только через полчаса придет, – говорит девочка.

— У меня есть часик свободный, хочешь, беги в школу, а я с мамкой твоей посижу, – предлагает поп.

Э, нет. Света лучше сама с мамой посидит вместо школы. В школу ей совсем не хотелось идти.

— Нет, у мамы ночью криз был, лучше я тут побуду, – говорит она. И пока отец Серафим ничего не произнес, спрашивает о том, о чем начинает задумываться все чаще: – Батюшка, а что такое «время»?

Отец Серафим как раз стал разворачивать книгу и от такого вопроса опешил:

— Чего? Время? Это что, вы в школе проходите, что ли?

— Да нет, я сама интересуюсь.

— С чего бы вдруг тебе таким интересоваться? Нормальной деве твоего возраста такое неинтересно должно быть.

«Ну, нормальной, может, и неинтересно. А мне с моими снами самое то».

— Так знаете вы или не знаете? – уточняет Светлана.

— Хех! – Поп смеется. – Так об этом, душа моя, никто ничего не знает. Время… Сие предмет, человеческому осмыслению не подлежащий. Все, чему мы научились, работая с ним, так это измерять равные его промежутки с большей или меньшей точностью. Вот и все. Только Господу подобные материи обдумать под силу.

— То есть вы не знаете, может ли быть у времени исток? – спросила девочка.

— Исток? – Поп опять удивился. – Исток, в смысле исходная точка? – Он задумался. Положил книгу на подлокотник кресла и стал подергивать себя за бороду, смотря при этом куда-то мимо Светланы. – Угу… Угу… Ну, давай допустим такую гипотезу… Знаешь, был один такой жулик от науки, по фамилии Эйнштейн, ловкий такой плагиатор, но вот одну вещь он подметил, кажется, сам – угадал, что возле сверхтяжелых тел пространство и время, так как они неразрывны, искривляются. То есть ежели время мы представляем как переменную величину, которая еще может и искривляться, значит, что… – он указал на Светлану пальцем, ожидая, что она продолжит его мысль.

Но девочка с трудом понимала попа и не могла закончить фразу. Она лишь качнула головой в ответ.

— Если время – величина постоянно изменяемая и меняющаяся в одном направлении, значит, мы с уверенностью можем сказать, что время – это поток. А раз это поток, то мы с большой вероятностью можем предполагать, что у него есть точка «ноль», от которой оно и начинается. Значит, исток у времени есть! Что и требовалось доказать.

Отец Серафим улыбался, он был собой доволен. Произвел на девчонку впечатление, не зря его в семинарии с науками заедали. Но Света не удовлетворилась его блестящим ответом. И спросила опять: