Книга Во сне и наяву, страница 85 – Борис Конофальский

— А исток, он для всех один? Или у каждого свой исток?

— Конечно, у времени исток должен быть один, – начал было поп, но тут же осекся. – Погоди, а что ты имеешь в виду?

Светлана вздохнула, она и сама не очень хорошо понимала, что имела в виду:

— Ну, может, у каждого человека свой отсчет времени, ну… не знаю, как сказать.

— Что не знаешь? – уточнил священник.

— Да ничего не знаю. – Света отмахнулась и уже хотела закончить разговор. – Так, в голове всякий… Всякая дичь.

— Нет, ты погоди, погоди… А ты чего вообще этот разговор про время завела? – не отставал отец Серафим. – В школе, что ли, проходите? Теорию относительности?

Если соврать и сказать «да», он может и дальше докапываться, а она про эту теорию только в кино слышала, так что Света и говорит:

— Да нет, приснилась какая-то муть. Хожу и думаю.

— Ты, дорогая моя, давай-ка берись за ум, давай-ка нормальные сны уже смотри. Какие в твоем возрасте нормальные девы смотрят.

— А нормальные – это какие? – немного обиженно спросила девочка.

— Ну, нормальные – это про пылких юношей, про поцелуи, про свидания. Еще там про всякое… – Поп засмеялся.

— Откуда вы это знаете? – Света уже злилась. Ей казалось, что отец Серафим придумывает, не может он про это знать.

— Да как же мне не знать, – продолжал ухмыляться священник, – ко мне девы младые и твоего возраста ходят, и те, что старше… Да исповедуются, и все у них одно. Половина всего, что их волнует, так это любовь. Думают про женихов, про отношения, и сны им такие же снятся. А ты про время философствуешь. К чему это? Не ровен час, еще голоса слышать начнешь и привидений видеть.

Тут Светлана совсем на него обиделась. Подумала, что не пойдет сегодня к ним в приход обедать. Ничего не сказала, пошла в ванную, мыть контейнеры за мамой. В это время и папа вернулся.

Света даже не могла передать, как легко бежалось в школу. Вот бы так на соревнованиях. Мастер спорта у нее был бы в кармане. Ноги едва касались земли, шаг огромный, она летела, боясь сбить какого-нибудь зазевавшегося пешехода. И главное, силу в себе девочка чувствовала такую, что могла свернуть сейчас на Московский и, как следует вложившись, долететь до самого Невского. Пролететь шесть станций метро, даже не устав.

А еще было бы неплохо встретить сейчас придурка Пахома. И дать ему в тупую морду. Она в спортивном комплексе не раз видела ребят-хоккеистов, и вот у одного мальчика лет шестнадцати был сломан нос. Это бросалось в глаза. Света подумала, что у нее, быть может, хватило бы сил, чтобы и Пахому сломать нос так же. Дать ему кулаком – раз, и готово! Она даже засмеялась, представив, как Пахомов будет орать, когда она ему врежет. А если кинется драться, она сто процентов сможет убежать. В общем, до школы девочка добежала за пару минут. И настроение у нее было отличным. И к судорогам, которые начались к середине третьего урока, девочка оказалась готовой. Как только почувствовала первый спазм, сразу подняла руку и попросилась выйти. Химичка как раз проходила мимо:

— Что, Фомина, хочешь ответить?

— Нет, – поспешно ответила Светлана. – Можно выйти?

— Что у тебя случилось? – спросила учительница недовольно.

— Мне по-женскому, – ответила Светлана тихо.

Едва добежала до туалета – и у нее стало крутить ноги, да так, что сиди она на дереве, ее ноги смогли бы обхватывать ветки, как лапы обезьяны. И икры превратились в канаты, что натянуты дальше некуда и вот-вот лопнут. Она влезла на подоконник, скинув кроссовки, и сидела там с выпученными от боли глазами, губы закусывала. Какая-то девочка заглянула в туалет, на Свету смотреть побоялась. Самое интересное, что руки так сильно уже не крутило, а вот ноги… И ей казалось, что мышцы вот-вот будут рваться. И когда она подумала, что лучше позвать кого-нибудь на помощь, боль стала отступать. К звонку судороги кончились. И теперь у нее все болело так, как будто на тренировке ОФП она взяла на себя мужские нагрузки, не меньше. Света не пошла на следующий урок. Смоталась из школы, шла по улице, едва переставляя ноги. Особенно болели икры. А еще ей зверски хотелось есть. И девочка пошла в церковный приход, до обеда еще далеко, но она знала, что там ее хоть чем-нибудь покормят. Так и случилось.