Книга Буратино. Правда и вымысел…, страница 18 – Борис Конофальский

Полено осталось безмолвно и больше не пищало. Поэтому Карло Джеппетто признал себя победителем и снова начал резать. Но он рано праздновал победу над этой деревяшкой. Она была коварна и сдаваться не собиралась. Карло начал двигать нож по намеченному маршруту, и когда он приложил максимальное усилие, полено вдруг дёрнулось и крутанулось вокруг своей оси. Острый, как бритва, матросский нож соскользнул с дерева прямо на левую руку, сжимавшую полено.

— А-а! — заорал шарманщик и, отшвырнув нож в сторону, заходил по комнате, стуча деревяшкой и капая на пол кровью. — Ну, сволочь, погоди, — пообещал он полену, — ты ещё будешь раскаиваться, пень трухлявый.

— Не надо ругаться, — загнусавило полено, — я же тебя предупреждало, что в этом месте резать не стоит.

— Это ещё почему? — не удержался от любопытства шарманщик.

— Но ты что, совсем глупенький? — в голосе полена послышалась издёвка. — Не понимаешь что ли, я же не баба.

— А кто же ты? — Карло тем временем нашёл грязную тряпку и перевязал себе руку. — Мужик что ли?

— Мальчик.

— Мальчик, — передразнил его синьор Джеппетто, — гадёныш ты деревянный, а не мальчик. Вон как руку изуродовал. Ну да ладно, я тебе этого не спущу, я на тебе суп погрею.

— Суп? — абсолютно спокойно спросило полено. — Суп это иррационально. Ты лучше подумай над тем, кто тебе будет бегать за пивом в похмелье или, к примеру, принесёт воды в старости или когда будешь болеть.

— Не-ет, только суп.

— Какой ограниченный болван.

— Не обзывайся, деревяха, — сказал Карло, но сам стал размышлять над словами полена.

— Хорошо, не буду обзываться, буду взывать к твоему рассудку, если ты его не пропил до конца, — пищало полено, — надеюсь, ты понимаешь, что мы можем сосуществовать, принося друг другу пользу?

— А какую пользу ты мне можешь принести, деревяха?

— Какую⁈ О, Создатель, какой осёл! Ты можешь вырезать из меня мальчишку, воспитать его, выучить и обеспечить себе старость.

— А вдруг он вырастет оболтусом и будет сидеть у меня на шее?

— А это как воспитаешь.

— А вдруг он будет такой же противный, как и ты? Занудой какой-нибудь?

— Не будет, — пообещало полено, — бери нож и режь. И никакого супа.

— Ладно, в случае чего я погрею суп на том, что получится.

— Договорились, но он должен быть мальчишкой. Это обязательное условие. И ещё: не делай из него ещё одного урода, каких ты наделал уже сотню. Сделай его посимпатичнее.

— Не учи, — огрызнулся Карло. Подошёл к каминной полке, взял бутылку и сделал огромный глоток для вдохновения. Поднял с пола нож, сел к столу и сказал: — Будет симпатягой.

«И то, — думал он в творческом порыве, — будет хоть кого за пивом послать. А уж горшочек с цехинами я перепрячу, не найдёт».

И работа закипела. Через определённые отрезки времени, продиктованные жаждой души, Карло вставал и делал небольшой глоток вина, экономя эликсир своего вдохновения, и садился к столу снова. Так он проработал два часа, можно сказать, на одном дыхании, прежде, чем, разметав здоровой рукой стружки, он смог полюбоваться своим творением.

Мальчик получился чудо как хорош. Голова круглая, как мяч для футбола, глаза круглые, как у рыбы. И уши круглые и залихватски торчат в разные стороны, в общем, любо-дорого смотреть. Правда, с волосами вышла незадача. На великолепно-круглой голове торчал только один вихор в районе темени, но зато какой задорный. А нос вышел на славу, куда там какому-то Сирано, он и рядом не стоял, и знаменитый нос Людовика не шёл ни в какое сравнение с тем дыхательным агрегатом, которым располагал деревянный мальчишка.