Книга Буратино. Правда и вымысел…, страница 15 – Борис Конофальский

Отойдя на безопасное от этого идиота расстояние, Карло остановился, чтобы немного перевести дух и поразмыслить. И когда его силы были восстановлены, он понял, что кроме как к столяру Антонио, ему пойти некуда. Вернее, есть куда, но во всех других местах риск получить в морду намного выше, чем возможность получить выпивку. Поэтому Карл направился к столяру.

Столяр жил рядом с ним, их огороды граничили и сильно контрастировали друг с другом. Стройные грядки морковки и пышные заросли бобов казались просто английским парком по сравнению с джунглями, в которых обитали почти уже дикие томаты и картофель Карло.

Кстати, ухоженность огорода и опрятность домика столяра всегда раздражали шарманщика, и за всё это он сильно недолюбливал синьора Антонио. И, как следствие, Джеппетто вредил мастеру где только мог, повторяя при этом: «Нет ничего хуже плохого соседа».

Но всё это не помешало ему погромче постучать в дверь мастера Антонио:

— Хозяин, отворяй!

— Кто там? — донеслось из-за двери, и она открылась. Когда мастер увидел, кто за дверью, его лицо побледнело, а столярный карандаш, торчащий из-за уха, выпал и сухо стукнулся об пол.

— Это я, — сказал Карло, — ваш сосед, пришёл справиться о вашем здоровье.

— Очень рад, — произнёс столяр, но, судя по вибрации его челюсти, это было не совсем правдой, — входите, сосед. Вот вам стул, наверное, вам тяжело стоять, — засуетился синьор Антонио.

— Спасибо, сосед, спасибо. Что-то я последнее время вас не вижу. Где пропадете? Может ездили куда навестить родственников?

— Нет, синьор Джеппетто, — грустно отвечал мастер, его красный нос стал ещё краснее, — никуда я не ездил.

— А где же вы были?

— Я был в тюрьме, — выдавил из себя синьор Антонио.

— Да бросьте, неужели в тюрьме? — Карло хлопнул себя по коленям руками. — Да за что вас туда забрали? Признайтесь, наверное, опрокинули лишнего за воротник и с кем-нибудь подрались?

— Нет, — Антонио тяжело вздохнул, — всё не так просто.

— А что же случилось? За что вас туда упекли?

— За неблагонадёжность, — еле выговорил столяр.

— Да идите вы! — не поверил Карло. — Вы шутите? Это вы-то неблагонадёжный? Да пусть пусто будет той свинье, которая о вас так думает. Я и не знаю человека более благонадёжного и порядочного, чем вы.

— Вы очень добры, синьор сосед, только вот следователь долго не мог поверить в это.

— Да что вы, вот мерзавец. Мерзкая полицейская ищейка.

— Берите выше, он — не простой полицейский. Он из тайной полиции.

— И в чём же вас обвиняли?

— В том, что я помогал беглым каторжникам, особенно политическим, и в том, что я сочувствую социалреволюционерам, а, может, и храню даже запрещённую литературу.

— Эк, куда хватили, — возмутился Карло.

— А ещё меня подозревали в оскорблении церкви и ереси.

— О, Господи, да они ополоумели. Это ж надо, — произнёс Карло, у которого уже не было сил терпеть и вести светские беседы, ему ужас как хотелось выпить, и он перешёл к делу, — вы уж простите меня, сосед, но я к вам по делу.

— Да? Чем могу?

— Должок хочу у вас забрать, если вы не запамятовали, то у меня на огороде вы выкопали бутылку с виноградным самогоном.

— Синьор Карло, — взмолился мастер, — клянусь вам, что никогда я не брал с вашего огорода ни фляги, ни бутылки, ни кувшина. Честное благородное слово.