Книга Как закалялся дуб, страница 159 – Борис Конофальский

— А что их читать, там всё одно и то же, — отвечал Вальдерони.

— Напрасно, в последнем номере «Дознания» есть любопытная статья о дактилоскопии. Говорят, за ней будущее. И я с этим согласен.

— Опять про надбровные дуги, да про квадратные подбородки? Читал уже. Не верю я этим физиономистам.

Подлески тяжело вздохнул и только махнул рукой на такое невежество. Он потушил папироску и произнёс:

— Ну да Бог с ней, с дактилоскопией. Давай начнём, что ли?

Цыган-бедолага, с ужасом дожидающийся этой минуты, сглотнул слюну.

— Ты, значит, кофе любишь? — спросил Подлески у него.

Задержанный промолчал, тараща глаза на следователя.

— Ну, что вылупился, как баран на новые ворота. Отвечай, кофе любишь?

— Не знаю я, — хрипло произнёс цыган.

— Не знает он, — зафиксировал Подлески и стал копаться в бумагах.

А младший следователь Вальдерони отложил журнал и взял со стола толстенный свод законов от тысяча восемьсот девяностого года и опять стал за спину задержанного. Подлески же, разложив бумаги и приготовив перо с чернилами, начал допрос:

— Лошадь имеешь?

— Имею, как же цыгану без лошади. Лучше без жены, чем без лошади, — ответил задержанный.

— Любопытное заявление, — сказал старший следователь и зафиксировал в протоколе. — Лошадь имеет. А жену?

— Имею.

— Дети?

— Что дети?

— Детей имеешь?

— Имею, шестерых, четыре девки, два пацана.

— … и два пацана, — записывал следователь. — Куришь?

— Так, курю помаленьку, — тут цыган стал волноваться не на шутку, больно страшные вопросы задавал этот полицейский, больно непонятные.

— Водку употребляешь? — продолжал Подлески.

— А что же, употребляю.

— Угу, — следователь перестал писать и отложил перо. — А скажи мне, братец, куда ты кофе спрятал?

— Кого?

— Кофе. Кофе куда дел?

— Так не знаю я, зачем вы мне про ваш кофе. Питьё оно барское, я больше квас, иногда водку. А кофе — ни.

— «Ни» говоришь? — спросил Подлески, и его указательный палец поднялся вверх. Это был условный сигнал.

Тут же младший следователь долбанул цыгана толстой книгой по голове.

— Ох, — воскликнул задержанный и схватился за голову скованными руками. — За что же вы мне так?

— За отказ сотрудничать со следствием, — отвечал Вальдерони. — И это только цветочки.

— Не надо цветочков, больно же, — всхлипнул цыган, — в голове аж звон стоит.

— Ещё не так загудит, — пообещал младший.

— Значит, кофе не брал? — задумчиво спросил Подлески, читая что-то в своей записной книжке. — А откуда, в таком случае, у тебя во дворе кофейные зёрна? Причём, обрати внимание, милейший, зёрна полностью соответствуют зёрнам кофе, часть которого была похищена в порту?

— Богом клянусь, не знаю, — отвечал цыган.

— А вот этого не надо, любезный. Не надо. И не клянись Богом, если в него не веришь. Лучше расскажи нам, откуда у тебя кофе во дворе.

— Не знаю я, — простонал задержанный.

Бум!!. Новый удар по голове всё той же толстой книгой.

— Ой, ой! Да что же вы делаете, больно-то как.

— Откуда зёрна?

— Не знаю. Клянусь, не знаю. Может, птица какая принесла?

— Птица? — с садистским удовлетворением улыбнулся Подлески.

— Птица, — заявил Вальдерони, — я этих птиц давно заприметил, очень коварные, скажу я вам, птицы. Сожрут в порту три центнера кофе и, чтобы замести следы, разбросают зёрна у ни в чём неповинных людей, — тут он ещё раз врезал сводом законов по голове задержанного. — Не ври, негодяй.