Книга Как закалялся дуб, страница 117 – Борис Конофальский

— Тянет на большее.

— Ну, вот и пиши им: умышленный срыв полицейской операции, озверелое сопротивление при задержании, а также нарушение общественного спокойствия.

— Есть, — отдал честь ефрейтор и побежал выполнять.

— Ради Бога, не пиши в рапорте слово «озверелое», я тебя умоляю, — устало крикнул ему вдогонку околоточный и уселся в сломанную бричку. — Боже мой, какие паскудные нюансы сопровождают меня весь день.

* * *

Буратино возвращался довольный. Он прикидывал, сколько денег они заработали на кофе и чуть не прыгал от радости от выходившей суммы. Но когда он дошёл до берлоги, радость моментально покинула его сердце. Пиноккио увидел тело человека, валявшееся на холодном песке. Издалека он не мог рассмотреть, кто это, сердце парня сильно забилось. И юркнув в кусты, что были справа от тропинки, Буратино достал из-под куртки обрез. Старое дерево, ложа и холод ствола успокоили парня и вселили в него некоторую уверенность. Подождав несколько минут, мальчик двинулся к сараю. «Неужели кто-то всё-таки взял контракт Николая, — думал он. — Кто там лежит? Неужто мой корешок Рокко? И где этот чёртов американец Барт?». Все эти вопросы, как пчёлы, роились в голове нашего героя. Буратино подкрался ближе и понял, что на песке лежит не Рокко, а Лука. Парень почувствовал некоторое облегчение. Конечно, жаль было терять дружка Луку, но Рокко было терять просто страшно. «А где же сам Рокко?» — думал Буратино, оглядываясь по сторонам и продолжая волноваться. И тут он услышал какое-то бормотание и глупый сдавленный смех. Пиноккио подошёл к сараю сзади и прислушался, теперь никто не бормотал и не смеялся, было тихо и страшно: ветер шелестел в кустах да бездыханное тело лежало на песке, одинокое, да волны, да крик одинокой чайки. И всё.

И вдруг прямо за спиной кто-то зашуршал песком. Наш герой резко обернулся и краем глаза, боковым зрением, заметил силуэт, даже не разглядев как следует, кто это. Буратино выстрелил. И растерялся, потому что не услышал грохота выстрела, его слух потревожил только сухой щелчок осечки, а потом ругань:

— Идиот, — выдохнул Барт Конти, закрутил головой и ослабил галстук. — Ты что, совсем ополоумел? Ты что в своих палишь?

— Где Рокко? — сухо спросил Буратино.

— Эй, Чеснок! — крикнул Конти. — Покажись, а то твой псих-приятель чуть меня не завалил.

Из-за угла, весело улыбаясь, появился Рокко:

— Брат Буратино, — Рокко раскинул руки и радостно обнял друга, как будто не видел его целый год.

— Что с Лукой? — спросил Буратино, освобождаясь от объятий, и тут же всё понял сам, узнал запах, который исходил от Чеснока. Этот запах наш герой знал с самого рождения. Так вонял его отец.

— С Лукой? — переспросил Чеснок, улыбаясь. — С Лукой всё в порядке, заблевал всё вокруг и свалился, слабак.

— А ты, значит, сильный парень? — зло спросил Пиноккио.

— Эй, Барт, я же тебе говорил, что он будет злиться, — сказал Чеснок.

— Не будет, — донеслось из-за угла сарая, и оттуда появился Конти с жестяной банкой в руке, которую он протянул Буратино.

— Что это? — спросил парень.

— Напиток настоящих мужчин, — улыбнулся Барт, — ямайский ром.

— Спасибо, — сухо отблагодарил Буратино, — но сегодня у нас много дел.

— Да брось, не ломайся, как девочка. Погляди на Рокко, настоящий мужик.