Книга Чугунные крылья Икара, страница 83 – Борис Конофальский

— Мы попытаемся, — сказал Буратино.

— Сделаем его, — пообещал Рокко.

— Хорошо, но тут есть кое-какая сложность, молодые синьоры. Нужно сделать это быстро и, по возможности, без шума.

— Вот за это ручаться сложно, — произнёс Пиноккио, — сами понимаете, случай непростой, Томазо не тот парень, который даст придушить себя без шума.

— Тогда попытайтесь сделать это побыстрее, пока сильные люди нашего города не начали давить на дона, пока полицейские терпят этот маленький бардак, который вы устроили. Но помните, их терпение небезгранично, и вскоре они потребуют от дона козлов отпущения.

— Это всё из-за журналюг вонючих, — вставил Рокко. — Может, парочке из них ноги переломать? Опыт у нас уже есть.

— Есть? — синьор Реджинальдо Валлоне засмеялся. — Вы окончательно мне нравитесь, ребята, но журналюг ни в коем случае трогать нельзя, не тот момент. Знайте, псы лают, караван, как говорится, идёт. А ноги мы им потом переломаем, особенно этому наглецу Малавантози, надеюсь, вы нам поможете?

— Можете не сомневаться, — пообещал Буратино.

— Ну что ж, — синьор Валлоне встал, — вот, в общем-то, и всё, что я хотел сказать.

— Спасибо, что заехали, синьор Реджинальдо, для нас это большая честь, — произнёс Рокко, наверное, самую вежливую фразу в своей жизни. — Спасибо и тебе, друг Рома.

— До встречи, — улыбнулся, пожимая руку Чеснока, одноглазый, — до встречи, корешок.

Синьор Валлоне и Рома сели в бричку, и Валлоне сказал на прощанье:

— Всё внимание Рыбаку, молодые синьоры. Всё внимание ему. Об остальном не беспокойтесь, об остальном побеспокоится дон.

Когда бричка укатила, Буратино, всё ещё смотря её вслед, спросил у приятеля:

— Значит, прикончил ты, Рокко, и Туза, и Рыжего?

— Рыжего расстреляли мы с Пепе, его и всех его ближайших, — не без гордости признался Чеснок. — Пёс он был, одно слово — бешенный пёс. Не жаль его ни капли.

— Молодец, — сухо сказал Буратино, — ты меня бы хотя бы в известность поставил, что ли. Что же ты из меня идиота перед людьми делаешь, хлопнул Рыжего и молчишь. А я, как дурак, сидел перед человеком и глазами хлопал. Мне люди чудеса всякие спросонья рассказывают, а я и понять не могу, о чём они.

— Я хотел, только вот думал, встанешь и расскажу, — оправдывался Рокко, — а вишь, как оно вышло. Валлоне прилетел с самого позаранку.

— Ясно. А Туза кто хлопнул? — спросил Буратино.

— Так Гопак. Ночью, метров с пятидесяти, в окно, из винторя. Бац! И полбашки Туза на стенке. Добрый хлопец Джанфранко, добрый.

— Молодцы, — сказал Буратино. — Ты всё это организовал?

— Ну, я, — чуть не покраснев от скромности, потупился Чеснок.

— Молодец, хорошо потрудился. А как же ты Рыжего вычислил?

— Так блудили мы с Пепе до трёх часов ночи по самым поганым дырам в порту, шли по следу. Где Рыжий был, там везде шлюхи битые, матросня битая и прочий ни за что пострадавший люд. Так и бегали мы с Пепе от одного кабака к другому, пока его бричку не нашли. Как нашли, так стали ждать, больше часа ждали, дождались.

— А вас кто-нибудь видел?

— Видеть-то нас многие видели, мы же, почитай, в десяти трактирах были за ночь. Да вот только что это мы Паоло и его крыс свинцом нашпинговали, это хрен кто докажет, темень была. У нас с Пепе алиби есть, пять человек, в том числе полицейский, подтвердят, что мы тут всю ночь у костра грелись.