Книга Чугунные крылья Икара, страница 80 – Борис Конофальский

Наконец он нашёл точку, откуда мог видеть окно, и в окне парень увидел того, кого должен был убить.

Туз сидел за столом, он ел. Перед ним стояла керосиновая лампа. Гопак видел его отлично, их разделяло метров тридцать, не более, но стрелять стоя на ветке дерева было весьма неудобно. Джанфранко попытался прицелиться, но понял, что это достаточно сложно, ведь ему ещё приходилось держаться, вернее, упираться левым плечом в ствол дерева, чтобы не свалиться.

А Туз уже заканчивал свой поздний ужин. Жена, в исподнем и простоволосая, уже убирала посуду со стола.

Потом она ушла, а Туз остался один с кружкой. Наконец он отставил её и потянулся к лампе.

Медлить было нельзя, и Джанфранко вскинул винтовку, приговаривая: — Не люблю стрелять без упора.

На прицеливание он потратил десятую долю секунды. Выстрел вышел негромкий. Туз поднёс керосинку к лицу, чтобы задуть огонь, когда пуля, сухо звякнув об оконное стекло, ударила его в переносицу и откинула на спину.

Потушенная лампа ударилась об пол, керосин растёкся на половик.

— Ты что, увалень, опять разбил что-нибудь? — крикнула жена из спальни. Но Туз не ответил, и женщину охватило беспокойство.

— Ну, чертяка, — выругалась она и вылезла из тёплой постели. — Точно разбил что-то.

Женщина нащупала спички на комоде и, шлепая босыми ногами по чистым половицам, вошла в столовую.

— Где ты? — спросила она. — Чего молчишь?

Наконец, не выдержав, жена зажгла спичку и первое, что увидела, это забрызганную стену, которую побелила только на прошлой неделе.

— Ты что же это, чертяка, наделал тут, а? — зло спросила она, трогая бурые пятна на побелке, — только же побелила.

Она перевела взгляд и увидела труп мужа в тени обеденного стола, его лицо казалось чёрным от крови. Спичка в её пальцах догорела, и в наступившей темноте она заголосила. Женщина визжала так, как может визжать только сильно напуганная женщина.

Джанфранко был уже далеко, в трёх сотнях метров от места события, когда остервенело зло залаяла собака. Её лай понёсся над слободой, и его подхватывали один за другим все слободские псы.

Джанфранко ускорил и без того быстрый шаг, а лай так и летел ему в спину, да темно было. Но он не боялся темноты, не боялся и собак, он ощущал теперь себя членом банды. А по поводу убийства Гопак не испытывал никаких угрызений, это была работа. Да и, честно говоря, не любил он Туза.

Город гудел, как растревоженный улей, а полицейские с самого утра получали от своих начальников нагоняи. А полицейские начальники, в свою очередь, получали нагоняи от своих начальников. Поэтому все полицейские города, включая самого капитана, были энергичны и злы. Все выходные у них были отменены, и всех их доставали журналисты. Местные журналисты ещё полбеды, но ведь в город наехали ещё журналисты из соседних городов и даже из уездного центра. Всем им хотелось знать, что происходит в тихом, сонном провинциальном городишке. На что одному из них синьор Стакани важно сообщил:

— Это не для печати! Скажу вам по секрету, дружише, в нашем городе происходит обыкновенный криминальный передел.

— Криминальный передел! — вскричал журналист и понёсся на почту давать телеграмму в редакцию. — Криминальный передел! А мы-то думали, обыкновенные бандитские разборки. Нет, не всё так просто, — бубнил он на бегу, — тут пахнет сенсацией.