Книга Чугунные крылья Икара, страница 62 – Борис Конофальский

— Ты глянь, Буратино, как они тут развернулись, — сказал Альварес, — и поддоны у них, и настил, и лебедка с балкою имеются.

— Организация! — уважительно сказал Буратино.

— А вот эти щиты для чего? — продолжал восхищаться чужим хозяйством Пепе, — гляди-ка, и табак у них имеется, и сигареты, а это что?

— Пепе, — произнёс Буратино, — бери, что там тебе понравилось. Я уже начинаю.

Он стал обливать нескончаемые ряды ящиков керосином, Пепе присоединился к нему.

— Ох, и полыхнёт это дело, — говорил он, — тут вон ром восьмидесятиградусный стоит.

— Хорошо бы, — сказал Буратино.

Вскоре весь керосин был вылит, и поджигатели запалили кусок пакли.

— Мы вам покажем, как наших клиентов отбивать, — произнёс Альварес и швырнул паклю.

Огонь лизнул ящики и они почти сразу занялись. На бандитов пополз дымок.

— Ну слава Богу, тяга есть, — сказал Буратино, — пошли отсюда, Пепе.

Они ещё минутку постояли на воздухе, чувствуя, что из пещеры начинает тянуть не только дымом, но и теплом. Затем пошли к себе. А когда отошли метров на сто, до них докатился громкий хлопок.

Серджо пригнулся, застыл:

— Кажись, палит кто-то, — сказал он.

— Нет, шагай, не бойся, это бутылки с ромом взрываются, они шибко сильно запечатаны, — отвечал Альварес, — конец ихнему складу. Да, Буратино?

— Да, — отвечал тот, а про себя думал: «Как бы конец ихнего склада не стал нашим концом».

Он был уверен, впрочем, как и всего его партнёры, что синдикат этого так не оставит. Теперь-то и начиналось самое страшное. Теперь-то и начиналась война.

Весь день Лука где-то шатался, а когда пришёл, то сразу затараторил, причём вылупляя глаза:

— В городе ужас что творится. Такое творится, что и сказать нельзя.

Прямо даже не знаю, с чего и начинать.

— Да не тараторь ты, балаболка, говори толком. А то ужас да ужас, как баба, в самом деле, — одёрнул его Чеснок.

— Ну и ничего говорить тебе не буду, раз ты такой умный, — обиделся Крючок. — Иди сам по городу пошатайся. Меня чуть уже не зарезали, а он, ишь, умный выискался, «балаболкой» обзывается ещё.

— Рассказывай, Лука, не слушай его, — вмешался Буратино, — кто тебя чуть не зарезал?

— Двое слободских, — произнёс Крючок, закатывая глаза и глядя в небо, стараясь вспомнить подробности, — иду я себе по рынку, курю, весь такой расслабленный. Вдруг вижу — двое.

— А чего же ты, как болван какой, по рынку ходишь, куришь, расслабленный весь, или ты не знаешь, как у нас обстоят дела? — поинтересовался Рокко.

— Да отвали ты, зануда, — огрызнулся Лука и продолжал, — и вот эти двое, одного-то я сразу признал, у него двух зубов нету и козырёк на картузе треснутый, так вот, смотрят на меня эти двое и о чём-то шушукаются.

— Подожди, ты где этого беззубого видел? — перебил его Буратино.

— Так когда с Тузом встречались, он с ним и приходил. Ну вот, пошушукались они, гляжу один, не тот, что в треснутом картузе, а другой, из сапога финку достал и в рукаве её ховает.

— А ты прям всё увидел? Стали бы они у тебя на глазах ножи в рукава прятать, — ухмыльнулся Чеснок.

— Во-первых, я в шашлычную забег и из окна на них глядел, их видел, а они меня нет. А во-вторых, у меня глаза не в пример твоим гляделкам, очень зоркие. Ты-то вот и вовсе стрелять не умеешь, а всё из-за глаз. Косые они у тебя.