Книга Чугунные крылья Икара, страница 61 – Борис Конофальский

За день Буратино успел сходить в город, где приобрёл банку керосина и хлороформ.

А как только стемнело, экспедиция из Пиноккио, Пепе Альвареса и Серджо двинулась к Леопольдовым пещерам. Рокко, Фернандо и Лука Крючок остались охранять завод.

Подобравшись к пещерам на безопасное расстояние, троица устроилась в кустах. Все были серьёзны, все были при оружии.

Дело казалось на первый взгляд простым, но Буратино всё равно волновался. Он внимательно наблюдал за охраной склада. И отмечал, что склад охраняют те же и, судя по всему, так же.

Двое крепких парней под стать Серджо сидели у костра, жарили колбасу и чуть-чуть выпивали. Вели они себя абсолютно спокойно, видимо, до синдиката так и не дошла информация, что Буратино собирался спалить склад, а если и дошла, то синдикат почему-то никак на неё не отреагировал.

В общем, время шло, а два детины так и не собирались ложиться спать. Один из них время от времени ломал кем-то предусмотрительно заготовленные дрова, а другой даже достал гитару и стал наигрывать, причём неумело, какой-то жалостный мотивчик идиотской тюремной песни про несчастную любовь какого-то жигана и про его неверную возлюбленную.

Но всё когда-то кончается, кончилось и томительное сидение в кустах, показавшееся нашим героям медленной пыткой из-за комаров.

Ближе к рассвету один из охранников, видимо, слегка продрог — можете себе представить, что чувствовал Буратино и его ребята — и накрыл плечи одеялом. А одеяло, как известно, располагает к отдыху, что почти сразу же и случилось. Второй, видя такое дело, подкинул ещё дровишек в костёр и последовал примеру своего товарища.

Буратино ещё пятнадцать минут терпеливо сражался в кустах с комарами и только после этого нашарил в темноте маленький камушек и швырнул его в жестяную канистру с питьевой водой.

Охранники и ухом не повели. Тогда Пиноккио решил действовать.

Он тщательно объяснил Серджо, как пользоваться хлороформом, потом взял с него слово, что тот не будет нюхать нахлороформенный платок ни при каких обстоятельствах, и сказал напоследок:

— Серджо, мы с Пепе берём на себя правого, ты левого, и я тебя умоляю, к носу и ко рту прижимай плотно и жди — отключится. Понял?

— Понял.

— Ну, двинулись.

Они двинулись, осторожно приблизились и по знаку Буратино напали на охранников одновременно. Это оказалось не так-то просто, как писали в книгах. Охранник вертелся ужом, пытался выхватить нож и даже укусил Пепе через платок за палец и только после этого заснул.

А вот Серджо справился один и, видимо, без проблем.

— Спит? — спросил его Буратино.

— Да вроде, — отвечал Серджо.

— А чего это у него лоб в крови? — разглядел Пиноккио в свете гаснущего костра.

— Так не хотел платок нюхать, вот я его и…

— Чем?

— Да вон — булыга под руку подвернулась.

— Идиот, — вздохнул Буратино, — я тебе платок для чего дал? Для того, чтобы булыгами их не бить. А ты….

— Простите, синьор Буратино, — огорчился Серджо, — я и хотел его платком, а он брыкаться, я платок и оборонил. Хотел было найти, да где его в такой суматохе найдёшь, когда этот гусь стал за пистолет хвататься.

— Ладно, Серджо, молодец, что не растерялся, — успокоил его Буратино,

— но платочек ты найди, на морду ему положи. А мы пойдём поджигать.

Они с Пепе Альваресом разожгли керосиновую лампу и пошли в пещеру. И увидели там то, от чего пришли в невольное восхищение: