Книга Соль и Грезы, страница 202 – Алекс Анжело

— Я ценю ваше чувство юмора, Люций. Но для него сейчас совсем не место.

— Если бы я шутил… – сокрушённо вздохнул Люций. – Ранее, когда я сталкивался с тварью, то стоило лишь её убить, сразу отворачивался, чтобы крови не видеть. Небезопасно? Да. Но это ведь лучше, если я упаду в обморок? – риторически вопросил Моран, будучи единственным актёром своего же театра. – Я предупредил вас на всякий случай – а вдруг и правда потеряю сознание? – в его тоне не звучало и нотки веселья. Одна лишь полная серьёзность. Я бы сказала, что он был даже бледен, но у Морана подобное состояние было пожизненным. Его светлая, алебастровая кожа меняла цвет и приобретала явный румянец лишь во время бега, тренировок или иных физических нагрузок.

— Хорошо, – в итоге недоверчиво процедила Анима Мерсер. – Постойте пока в сторонке.

— От души благодарю. – Люций поклонился, будто аристократ на приёме у особы титулом выше: рука у сердца, серебристые волосы, свесившись, почти скрыли промелькнувшую на его губах улыбку.

«Что же ты задумал?»– гадала я.

Люций отошёл к стене, к кристаллам на кованых стойках, возвышавшихся почти на метр. Это была личная коллекция Анимы, которой она невероятно гордилась. Все эти кристаллы она использовала для трансляции снов. Среди них был и тот самый, что наставница применяла на наших занятиях с первого года обучения.

За Люцием последовал Коэн, что-то удивлённо спрашивая. Рафаиль остался на месте, покачав головой. Блез же стоял без малейших эмоций, видимо, решив не вмешиваться.

Моран поднял руку, останавливая словесный поток Коэна, и я прочла по губам: «Секунду».

Затем Люций оглянулся, уставился на меня и качнул головой в безмолвном приказе: «Иди сюда».

Что?

Я моргнула, неуверенная, ко мне ли он обращается.

Но теневой див тут же ткнул в мою сторону пальцем и скорчил пантомиму с явным посылом: «Ну же, давай! Не упрямься, Сара!»

И почему, даже когда Люций молчал, мне показалось, будто я наяву слышала его голос? Богатство моего воображения начинало меня пугать.

Мне ничего не оставалось, как сдаться, пока его призывы не заметил кто-то, кроме меня и Айвен, которая решила последовать за мной.

— Прекрасная компания, – прошептал Люций, окидывая нас взглядом: Коэна, смотрящего искоса, растерянную Айвен (пошедшую за мной, чтобы я не оставалась одна с теневыми) и меня, пока всё ещё пытающуюся разгадать чужой план.

«На то есть причины. У него всегда и на всё есть причины»,– повторила я про себя.

— Это занятие, полагаю, никому не по душе. Наша глубокоуважаемая наставница решила окончательно запечатлеться в нашей памяти в виде неприятного воспоминания, – начал издалека Люций.

Я слушала Морана, но часть моего внимания была сосредоточена на Коэне. Его эмоции были надоедливым роем мух – нервозность, страх, стыд, зависть, вспыхивающая искрами, словно от огнива, когда Люций говорил, и в то же время какое-то ощущение превосходства. У меня аж голова заболела, пока я раскладывала эту смесь чувств по полочкам.

— Не прощупывай меня! – вдруг тихо рыкнул Коэн, шагнув ко мне вплотную.

Я и не заметила, как начала смотреть прямо на него. Возможно, мне стоило извиниться, но вместо этого:

— А то что? – холодно сказала я.

Глаза Коэна выпучились, ладони сжались в кулаки, и он хотел приблизиться ещё сильнее, но…