Книга Соль и Грезы, страница 204 – Алекс Анжело

Может, этот эпитет и был применим к Морану на первом или даже втором году обучения, но сейчас… Мне до сих пор были непривычны эти изменения. В нём появилось больше уверенности (хотя её и раньше было безмерно), а ещё – сосредоточенности и какой-то пытливости. Эта черта прослеживалась даже в его изящной, но твёрдой походке.

Благодаря стараниям Люция всех четверых отправили разбирать хлам в преподавательском крыле – в помещении, превращённом Анимой в кладовую. Хотя на самом деле комната оказалась огромным залом с арками и высокими потолками. Про Мерсер говорили, что она вечно скупает всё у проезжающих торговцев, но я никогда не придавала этому значения. Однако уже когда наставница озвучила наказание, меня словно молнией пронзило осознание.

— Как ты догадался? – спросила я у Люция шёпотом, пока преподавательница вела нас к обозначенной комнате, где нам предстояло разгребать хлам в течение ближайших нескольких часов.

Люций загадочно улыбнулся уголком рта.

— Слышал от наших младшеньких, что дорогая наставница в последнее время часто наказывает. И за любую провинность отсылает в свою «помойную яму». – Люций пожал плечами, добавляя: – Не смотри на меня так, название не я придумал.

В итоге благодаря его стараниям нас провели через рубеж – арку, через которую без разрешения наставника не мог пройти ни один ученик. И мы попали в место, куда в любых других ситуациях путь был заказан, – преподавательское крыло.

— Скажи же, что я прекрасно всё придумал? – Пользуясь тем, что Айвен, Коэн и наставница шли немного впереди и не оборачивались, Люций положил мне руку на плечо и склонился к самому уху. – Надо лишь улучить момент.

— Нам ещё надо попасть в сами покои. Ты подготовился? – спросила я, глядя на дверь комнаты Лоуза Прауда, которая виднелась на другой стороне тёмного коридора – в центре двери полукругом, вырезанная прямо в дереве, вилась морозия.

— Конечно, Сорель. А как же иначе?

— Ладно. Посмотрим.

Люций укоризненно цокнул. Я почти не различала его лица и сосредотачивалась на звуках, поэтому каждый из них воспринимался особенно остро.

— А как же похвала?

— Похвала? – переспросила я, а затем с неуместной вопросительной интонацией произнесла: – Ты молодец?

Моран тихо рассмеялся.

— Нет, похвала уже не принимается. После такой подсказки её недостаточно, – мимолётно коснувшись губами моего уха, прошептал он. – С тебя поцелуй.

И, невозмутимо отстранившись, заложив руки за спину, он пошёл догонять остальных. Ему лишь свистеть недоставало для полной картины непринуждённости, пока я чувствовала, как по шее разливается жар.

Позже Айвен спросила, почему у меня на коже красные пятна и не нужно ли обратиться к врачевателю. Но покраснение быстро сошло, и эта тема больше не поднималась.

С момента начала нашего наказания прошёл час. Нам предстояло разложить отдельно сломанные и испорченные вещи, а также предметы, которые Анима, возможно, захочет оставить. Из воинов мы временно превратились в уборщиков. Откровенно говоря, от вида огромных шкафов, вздымающихся до потолка, и целых закутков, устроенных с использованием старой мебели, становилось понятно, что даже наша многочасовая работа станет каплей в море.

— Мерсер всё равно припомнит нам свою коллекцию, – проговорила Айвен.