Книга Соль и Грезы, страница 190 – Алекс Анжело

— Почему ты так решил? – лишь успела договорить, как за вытянутым узким окном небо озарилось яркими золотыми огнями. Подняв голову, я напряжённо всматривалась в происходящее за стеклом. Будто жидкое золото расплескалось по ночному небу. Жёлтые отсветы заиграли по стенам.

— До комендантского часа осталось полчаса. Они используют первую печать тревоги каждый вечер, чтобы сообщить об этом, – погасил все мои вопросы Люций. – Надо бы поторопиться.

Моран запустил руку в складки мантии и передал мне конверт.

— Это от Разии, – сообщил Люций, с некоторой неприязнью глядя на письмо, явно довольный, что от него избавился. – Моя сестра хорошая, но, если чего-то хочет, может выскрести мозги чайной ложечкой. Поначалу не верила, что ты не в Академии, и заваливала меня письмами с нотациями, – пожаловался Моран. – А это от меня, – следующим передал он сложенный пополам лист бумаги. – Сэкономил время. Если я чего-то не рассказал, то ты найдёшь это здесь. Главное, сожги после прочтения, но ты это и без меня знаешь. Раз мы не можем общаться открыто, то лучше обмениваться посланиями. Но без птиц, будем передавать их друг другу при первой возможности. Только молю, Сара, не пиши те ужасные короткие письма, как на втором году обучения. У меня до сих пор после них психологическая травма. Тебе-то самой не было жалко тратить бумагу и мучить птицу днями полета из-за строки текста? – Такого потока жалоб я не ожидала, а Люций продолжал наигранно с видом оскорблённой девицы: – Если продолжишь в том же духе, то мне ничего не останется, как заявиться к тебе посреди ночи и провести воспитательную беседу.

— Ты больше не можешь гулять ночами. Не вздумай получать наказания из-за такой ерунды.

— Кто сказал, что не могу? – удивился с оскорблённым видом Люций.

Во мне зародились подозрения.

— Айвен сказала, что никто не может преодолеть печати около домиков. – Пока я это говорила, ухмылка Морана становилась всё шире. Но после он поджал губы и по-деловому заявил:

— Признаю, мне пришлось слегка напрячь мозги, но я уже достаточно давно решил эту загадку.

— Что? Но Айвен… – начала, озадаченно хмурясь. – Кто об этом знает?

— Никто.

— Ты никому не сказал?

— Не-а, – бросил Моран, будто сущую мелочь.

— Почему?

— Надо приберечь козырь, Сара. Это же очевидно. Что сделают наставники, узнай они, что кто-то обошёл их защиту?

— Придумают новую, – ответила, задаваясь вопросом, как не додумалась до столь очевидной вещи раньше.

— Верно. Зачем мне лишняя головная боль? А так, если мне или нам по-настоящему понадобится выйти ночью, то мы это с лёгкостью сделаем, – с лучезарной улыбкой подытожил Моран. – А теперь нам точно следует поторопиться. Иди первой. Я отправлюсь следом.

Он отвернулся, собираясь скользнуть к проходу и, видимо, убедиться, что никого поблизости нет. А я вдруг от мысли, что мы сейчас расстанемся, запаниковала и схватила его за запястье, останавливая. Рядом с Люцием было так тепло, я совсем не думала о том, что случилось в обители с Фредериком, и совершенно не желала возвращаться мыслями к этому воспоминанию.

— Поцелуй меня.

— Да, конеч… Что?! – Люций резко обернулся, обдавая меня шокированным, полным подозрения взглядом.

— Времени совсем мало, – поторопила его.

— Сорель… – Он вдруг приложил руку к моему лбу. – Пусть ты даэв, но я должен был убедиться, что температуры нет. Значит, не бредишь.