Книга Легенда о конокраде, страница 147 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Сауле почти забросила школу, когда перешла в старшие классы. Оценки ставили просто так, за достижения в атлетике, и она выпустилась без медали отличницы, зато с золотым значком ГТО. Но когда на последнем звонке Сауле поднялась на сцену в сшитом на заказ костюме, с фантомной тяжестью спортивных наград на шее, она не чувствовала себя хуже других. Даже не так. Она чувствовалапревосходство. Что Сауле до каких-то сочинений и парабол? Пока одноклассники тратили время за партой, она проходила настоящую школу. Школу жизни, школу большого спорта, где учили переступать через боль и идти к победе, вырывая ее зубами из чужих рук.

Теперь, оказавшись в Прекрасной Шири, Сауле не могла перестать думать об уроках истории. Может, заучив вереницы дат, она бы подготовилась к мучительно медленному течению времени. Может, в одной из биографий она бы нашла что-то про ожидание.

Старый детский сарафанчик, который Ния носила в детстве, пах пылью и сыростью. Похоже, его хозяйка с ранних лет помогала эмирам. Сауле продела конечность соломенной куклы в рукав, пригладила заломивший ворот и как могла подвязала пояс. За окном стоял пасмурный день. Еще далеко до вечера.

Сауле ждала.

В Йонах тела не закапывали в землю, а сжигали. С дымом умерший поднимался на небо, становясь частью танца вечных ветров в Чертоге Туули. Но когда тела не было, на костер клали куклу. Старая одежда покойного хранила его запах, а значит, и сам слог.

Закончив, Сауле встала, чтобы осмотреть работу. Ей хотелось, чтобы кукла выглядела идеально, когда ее понесут на костер. Увидев ровные соломенные руки, подол без единой складки, люди могли подумать: это дело рук человека, который совсем не скорбит. Что-то не так.

Где-то – кажется, в Китае – люди делили пищу на горячую и холодную. Не по температуре блюда, поданного к столу, но по реакции тела, после того как ты отправишь кусок в рот. Люди следили, чтобы в один прием пищи случайно не смешать холод и жар. Контраст вызывал болезни, не только тела, но и души. Так, при виде куклы страх разоблачения переплетался у Сауле с желанием быть обличенной. Диссонанс жег пальцы, превращался в паранойю, и хотелось срочно выйти на воздух, чтобы не схватить соломенное чучело и не разорвать его в клочья.

Сауле успела сделать лишь шаг, когда Капитан на нетвердых ногах вошел в дом. Он остановился на пороге, загородив проход. В доме тут же стало темно.

— Керим? – Он смотрел в пол. Колокольцы, прежде звеневшие в густой бороде, были неровно срезаны. – Лучше тебе прилечь.

Сауле подалась вперед, чтобы помочь Капитану добраться до постели. Как марионетка, он поднял руку. Сауле замерла. Короткое лезвие блеснуло в чужих пальцах, подмигивая. Говоря: «Я все знаю». Говоря: «Попалась».

Возвращаясь с поздних прогулок, Сауле не раз представляла себе похожие ситуации. Нож, страх, темная подворотня. Даже если разоружить противника не выйдет, всегда можно убежать.Тогда у Сауле бы хватило сил.

Но сейчас она не могла бежать. Тело не слушалось. Застыло. Будто неведомое проклятье Сеятеля настигло его и Сауле обратилась в камень. В живую статую, в памятник причиненного ею зла. Но запертый внутри разум метался, отчаянно цеплялся за каждую деталь, чтобы ухватиться за мир вокруг, прежде чем трясина, называемая смертью, сомкнется над ним. Мазаные серые стены, пыль, парящая в воздухе, слюдяное окно, занавесь из ракушек. Знакомая бандана на запястье Капитана, повязанная так туго, что кожа вокруг уже начала синеть. Деревянная стружка и сено на его штанах.