Книга Легенда о конокраде, страница 146 – Анна Черкасова, Мария Крехова

— Не хочешь прогуляться до моря? – спросила Сауле, пока в голове стучало:скажи «нет», скажи «нет», скажи «нет».

— Хочу.

И так судьба Нии была решена.

Звезды с чистого пятачка неба над островом смотрели за тем, как двое бредут по каменистому пляжу. Вчера они так же наблюдали за «Бродягой», впервые с момента своего крушения спустившейся на воду, а еще раньше – за тем, как лодку разбивает в щепки, убивая хозяина и его маленького сына. Звездам, в общем-то, было все равно, что созерцать: радость или отчаяние.

Потому они никак не вмешались, хоть и видели третьего человека, притаившегося на тропинке, по которой теперь Сауле вела Нию.

— Я хочу извиниться. – Девочка остановилась. Они стали кидать камушки в море. – Мы обе не можем держать рот на засовном слоге?

— Да.

Раз, два, три. Камень пошел ко дну на пятом счете. Сауле все лучше и лучше играла в эту игру.

— Ты моя единственная подруга, – призналась Ния.

Сауле вспомнила Сашу.

— А ты – моя. У меня камешки кончились, пойду наберу.

Девочка так увлеклась игрой, что не задумалась, зачем Сауле пошла искать гальку в кустах на каменистом пляже. Марфа с веслом в руках поднялась неслышно, как кошка. На ее лице застыло нечитаемое выражение. Сауле кивнула. Назад пути не было.

— Ты скоро там? – весело спросила Ния, не оборачиваясь.

— Уже иду.

Мир стал мутным, будто это ее, Сауле, как следует ударили по голове. Свист дерева, разрезающего воздух, удар, вскрик, глухое падение.

Всё.

Сауле только слышала – не смогла обернуться.

— Не стой! Помоги мне ее нести, – рявкнула Марфа. – Ты что… плачешь?

В ее голосе смешались брезгливость и искреннее удивление. Если подумать, потом Марфа так и не простила эти слезы. Сауле отрицательно мотнула головой.

— Хорошо. Ведь это тебе так нужен был этот план. Сосредоточься, если и правда хочешь помочь друзьям. Это всего лишь одна жертва на благо многих.

— На благо многих, – повторила Сауле.

Вдали, как огонь маяка, в «Лимонной хате» мигнул свет. Ночь только начиналась.

Из дневника Самозванца

Пропажу Нии заметили лишь наутро. Капитан поминал жену до рассвета и ночевал, судя по всему, на лавке в «Лимонной хате». Когда мы с Даней вернулись, Сауле уже спала. Девочка обычно ложилась на печи, и в темное время никто не мог увидеть, что ее нет. Так мы и сказали, когда перепуганные местные стали искать Нию и возможных свидетелей. Капитан поверил нам.

Даня – нет. Пусть он ничего не сказал, а только молча отправился прочесывать береговую линию с ныряльщиками. Вернулся к вечеру, уставший, и ушел спать в сенник.

Нашли пеструю бандану, запутавшуюся в старых сетях. Капитан уснул, прижимая ее к лицу. Официальная версия: Ния пошла купаться в темноте и утонула.

Мы с Сауле тоже практически не разговариваем, но ночью по неведомой случайности вместе оказались под Висячей скалой. Сауле говорит обо всем с неохотой. Кажется, она ненавидит меня за то, что я поддержал этот план.

Ничего страшного, я тоже себя ненавижу.

Говорят, цель оправдывает средства, но что, если на полпути ты понял, что метил не туда?

Я эгоистично думал, что общий секрет сплотит нас с Сауле. Оказалось, он перерубил последнюю опору веревочного моста через пропасть. Есть кое-что в моей теории, о чем я так и не решился рассказать Сауле и Данилу. Материя, которую забирает Ширь, приживается не полностью. Поэтому вещи не подвержены тлению, а Сеятель жил больше ста лет, пока не вернулся домой. Интересно, замершие года настигли его, когда он ступил на родную землю? Что значат его записи о перерождении?

Кажется, я бессмертен.

Эта мысль не приводит меня в ужас, как должна бы. Но и радости не приносит. Я только думаю и думаю об ошибках, которые неизбежным грузом тянутся за тобой, если ты живешь достаточно долго. Как каска неизвестного немецкого солдата на пляже у Висячей скалы, которая стала вечным памятником того, что он выбрал не ту сторону. Памятником того, чтоя выбрал. Верный ли был это поступок? Кто знает.

У Висячей скалы мы больше не собираемся.

Р.