Книга Криндж и имплант пророка, страница 95 – Харитон Мамбурин

Поставив канделябр рядом с собой, я достал лазерный карабин, взяв его в правую руку.

— Меня зовут Уто Милл, — коротко, звучно, но почти бесстрастно представился здоровяк, выглядящий так, как будто смог бы справиться со всеми противниками, которые достались мне на пути сюда, разом.

— Здарова, Утомил, — кивнул я, морально готовясь ко всему и сразу, — Давай по-быстрому? Мне в магазин надо.

Зачем задерживать такого ровного пацана? Убьет меня и пойдет пить чай с крайтексом.

— Как пожелаешь, — кивнул он, тут же поднимая руку со своим крутым пистолетом.

В ответ я сделал ту же глупость, что и на прошлой арене — швырнул в него оружием, которое сжимал в руке, одновременно с этим падая на песок так, чтобы сгусток голубоватой энергии из пистолета ашура пролетел над моей бедовой головой.

Нужно сказать, что парень оказался орёл, хоть и Утомил. Он небрежным росчерком меча и располовинил летящий в него карабин, и умудрился еще отыграть оружием плашмя, отбрасывая обломки в сторону…

…пытаясь отбросить. Вместо этого оказался отброшен сам мощной детонацией заряженного аккумулятора моего карабина!

Если ты имеешь цверга в ухе, то ты молодец. Но если ты его имеешь правильно, со всей его мудростью и техническими познаниями, а не только как обычно, то ты — живой молодец! С карабином, превращенным в гранату!

Баум! Баум! Баум! — подбегая к ворочающемуся на песке ашуру, я вовсю стрелял из своего кирпича, вышибая из брони ошеломленного противника искры и слегка двигая его по песку подальше от выпавших меча и пистолета.

— Пошло всё в жопу, сяду на коня!! — заорал я, кидаясь на гвардейца всей своей тушей. Это уже была импровизация, потому что в плане пули из «кирпича» должны были пробивать броню!

Ладно, не беда, заборем. Надеюсь, этот братуха не борец…

Борцом ашур не был, но у него была силовая броня, пусть и довольно легкая. Он очень старался избавиться от вцепившегося ему в спину меня, причем с такой силой, что у Кринджика трещали все мышцы и суставы, пока мы катались, слившись в братских объятиях, по всей арене. Трещали, гнулись, немножко лопались… но держались несмотря на то, что у меня потемнело в глазах, болело везде, а кто-то в ухе орал отчаянным тонким голоском про то, что любит, ждет, надеется, и вообще. Я давил изо всех своих немалых сил, поэтому и сам металл, надетый на здоровяка, гнулся, скрипел и ломался.

Наконец, пару раз пыхнув искрами, что-то в броне замкнуло, от чего Уто Милл резко и бесповоротно ослаб до кондиций обычного ашура, отчаянно борющегося за жизнь. Стал, так сказать, решаемым вопросом.

— Мужик… слышь, мужик… — просипел я сорванным от напряжения голосом, чуть ослабляя хватку, чтобы не переломать ни в чем, в общем-то, не виноватого собрата, — А давай я тебя не убью-ю…? Мне просто в магазин надо… Я же, вроде как, победил…

— Я бы на твоем месте закупался и валил, прямо сейчас. У наших хозяев в верхах какие-то очень важные гости, там все заняты поголовно, иначе бы на тебя вышли после третьей арены подряд. А после меня… после меня тебя не отпустят, Галактион. Несмотря на тот трюк, что ты применил.

— Вот было чувство, что ты отличный мужик, — задумчиво поведал я помятому, но вполне здоровому, ашуру, с которым пил пиво в ближайшем к арене кабаке, — Спасибо, Утомил, от души. Вот, по-братски, возьми эти черепушки. На починку брони там или еще куда. Они мне уже не пригодятся. Пойду я.