Книга Криндж и имплант пророка, страница 94 – Харитон Мамбурин

Местные, прибывшие из мест, где единственным другом был такой же бедолага, закинутый в ту же крепость, уже жили с отбитым напрочь желанием воровать, а вот принцип «забрать» представляли себе прекрасно. Кто-то шел на нелетальные арены потренироваться, кто-то рисковал шкурой, чтобы подняться выше, но все играли по правилам. А что еще остается делать? Тут нечего ловить, кроме свободы. Да и последняя попахивает.

Последняя мысль заставила меня встать мудрым ясенем перед кабаком, откуда неслась какая-то залихватская музыка. Остро не захотелось туда идти. Ну а что? Был я уже в этих кабаках, аж пять раз. Внутри все одинаковое. Пьют, скоты патлатые, пьянеют, дерутся немного, хвастаются, грозят. Вот чего мне туда идти, снова нарываться на драку? Она будет сто процентов, а местный алкоголь меня не возьмет. Нафига время терять?

Вон, смеркается уже. Пойду-ка я быстренько ухлопаю ашура в силовой броне и с силовым оружием, а ночевать лягу уже в цивилизации.

— «Ты сдурел?!!», — не выдержала Вириенна, — «У тебя еще шрамы остались!»

— Вот и хорошо, сразу потом всё долечу! — сыграл в оптимиста я, шагая к последней, самой смертельной арене из всех арен.

— «Ты умрешь! Просто так! Силовое оружие — это генератор, излучающий сформированное поле, способное моментально аннигилировать молекулярные связи почти в любом материале! Ты не…»

— Вириенна. Не бузи. Знаю я, что это такое, — вздохнул я, продолжая целенаправленно топать навстречу собственной неминуемой смерти, — В этой жизни всё и так непросто, а еще и ты нервничаешь. У тебя что, валерьянка закончилась?

— «Как ты узнал!?.», — офигела цверг.

— Я догадливый, — ошеломленно соврал я как настоящий отец народов, продолжая двигаться к цели.

Если уж взаправду, то диагностирую у себя небольшой сдвиг по фазе. Это ведь только кажется, что жизнь проста и удивительна, если ты здоровенный лось, сильный как пять медведей. Призма восприятия, она неплохо держит все, от боя со взводом автоматчиков до ситуации, когда ты валяешься на полу, сжимая рассыпающийся в руках кусок пластика, а огромная собака-мутант рвет себе пасть в клочья об этот щит, пытаясь добраться до твоей плоти. Роботы-убийцы, мутанты, рейдеры, отморозки, сование хвоста дохлого крысюка в пасть сексуальной маньячки, представляющей из себя наполовину человека, наполовину змею… Призма держит, но… трескается.

Ты вывозишь ровно до момента, пока не вспоминаешь, что этот цирк навсегда. Что нормальной жизни, нормальной в твоем понятии, не существует. Ты не зритель, не критик, не сторонний зевака, а здесь, в центре всего этого дерьма. Причем, ты устал от него уже настолько, что обычный честный ашур, который сейчас где-то впереди чешет свои причиндалы, не зная, что к нему идет смертник, тобой воспринимается как праздник.

Ну, это, конечно, не всё, я же просто поехавший, а не придурок с суицидальными наклонностями. Но… что есть, то есть.

— «Криндж!»

— Я тебя поцелую. Потом. Всё будет хорошо.

Арена ничем не отличалась от прочих, на которых я уже побывал, за исключением одного — отсутствия зрителей. Их не было ни единого человека. Сюда вообще никто и никогда не заходил. Все знали, что проход в торговый район охраняется лучшими из лучших Дворца Свободы. Гвардией.

Что такое ашур в силовой броне? Мне известно, я видел главаря пираток, Артемиду, в деле. Причем у неё была сляпанная на коленке броня, выглядевшая как едва обработанный хлам. Тем не менее, эта громовая женщина могла спокойно заменить танк или экскаватор, попросту начхав почти на всё огнестрельное и лазерное оружие, которое по отношению к ней применяли. Стоящий передо мной тип был одет в нечто куда более крутое, компактное и технологичное, выйдя на песок арены в уже закрытом шлеме. В одной лапище этот кадр сжимал натуральный меч, слабо искрящий энергией, а в другой у него был пистолетище, размерами с тот кирпич, что у меня на поясе. Только, конечно, круче.