Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 73 – Борис Конофальский

— Две, обе собраны. Народ, правда… молодёжь в основном, — объясняет Аким.

— Ну, ты-то у нас человек опытный, — говорит зам по тылу. — Погоняй их на сборах, подтяни взаимодействие. Пусть нарабатывают связи: снайпера — пулемёт, пулемёт — штурмовые. Радисты пусть сговорятся, ну, ты сам всё знаешь. Времени у тебя достаточно.

— Мы с Каштенковым так и задумывали, стрельбище на послезавтра заказали, потом через несколько дней и на сборы выведем людей. На полигон, — рассказывает о своих планах Саблин.

— Ну а другие взводные тебе как? — интересуется полковник. — Ты всех знаешь?

— Одного я плохо знаю, Устина Ярцева, я с ним не пересекался, не служил, два других — люди взрослые, толковые.

— Ну а о сотнике своём что думаешь? — тут уже спрашивает зам по тылу. Они как будто подводили его к этому вопросу, и теперь оба смотрят на Акима внимательно.

— Человек серьёзный, — обтекаемо отвечает Саблин. И, понимая всю неоднозначность своего ответа, добавляет: — я с ним уже служил. Он офицер ответственный.

— Это да, — соглашается с ним Волошин. — Ответственный.

— Зама моего извёл, пока меня не было, теперь во взводе придраться не к чему, — продолжает Саблин. — Я приехал, а дел вроде больше и нет уже, только боевая подготовка осталась.

— Ну хорошо, раз так, — замкомполка.

А тут и чай уже поспел, и, видя, как хозяйка взялась его разливать по чашкам, комполка и говорит ей: — Настасья, ты давай с нами садись.

— Да у вас вроде разговоры мужские, — отвечает ему женщина, но Саблин видит, что ей хочется посидеть с таким большим начальством.

— Ничего, ничего. Садись, у нас и для тебя разговор найдётся, — уговаривает её Волошин, и она соглашается, тем более что ей очень интересно, что это за разговор для неё.

Они все выпивают по одной рюмке, закусывают, и Саблин тут и вспоминает:

— Макар Семёнович, а что значит… когда офицер о будущем переживает?

— А кто это тебе, Аким, такое говорил? — сразу заинтересовался зам по тылу. Да и комполка тоже смотрел на него с видимым ожиданием.

— Да это… — Саблин тут понял, что зря задал этот вопрос, — тот майор Иванов из Девятнадцатого округа. Об одном офицере.

— Это значит, — начал полковник, — что тот офицер думает о своём выходе на пенсию и понимает, что на свою пенсию он не сильно-то разживётся. Особенно на севере.

— Да и у нас на пенсию не зажиреешь, — замечает Медведев.

— Это верно, и потому некоторые офицеры… — говорит полковник и уточняет: — некоторые… они как бы волнуются о своём будущем, а может быть, и предпринимают кое-какие шаги, не совместимые с уставом и офицерским кодексом.

«Ах вот что это значит!».

Настя сидит с мужчинами и с открытым ртом слушает их разговоры. Она, кажется, не всё понимает, но ей, тем не менее, интересно. Она даже не притронулась к бисквиту у себя в тарелке. А Медведев тут и спрашивает:

— Ты, Аким, расскажи лучше, где ты этого мальца своего нашёл?

Ну, Саблину пришлось опять рассказывать историю их знакомства с Мишкой. И старшие командиры слушали его внимательно. А прапорщику стало казаться, что пришли они сюда как раз, чтобы узнать про него. И зам по тылу в конце его рассказа уточняет:

— Так ты его, как мне доложили, в интернат за свой счёт устроил?

— Так точно, — отвечает Саблин.

При этом супруга на него уставилась с возмущением: ты ещё за него деньги платишь?