Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 76 – Борис Конофальский

— Ох ты и дурак, — вдруг раздражается Аким. Он оттягивает респиратор и сплёвывает с досады. — Ох и дурак.

— Чего? — не понимает Каштенков.

— Да ничего… — продолжает злиться Саблин. — Я, чтобы ты знал, ни о чём больше и думать не хочу, как посидеть в курилке в полку и ни о чём больше голову себе не ломать. Неделями! Неделями я в КХЗ в лодке, ровно налим какой, из конца в конец по всему болоту таскаюсь, ни помыться толком, ни поесть, сплю урывками, от поставленных задач голова кругом, ничего не понимаю: что делаю, на кого работаю. И задачи те… Они не кончаются… Гоняю от Енисея до Оби и обратно… Засыпаю — думаю, как дальше быть, что делать; просыпаюсь — опять те же мысли. В позапрошлый раз мне из пулемёта переделанные лодку разбили, ещё и шлем, и рацию… За всё платить пришлось, а вообще радуюсь, что не убили… Это не говоря о том, что на процедуры до сих пор хожу, на уколы, потому что всё ещё боли в шее… — он видит Сашкины глаза и добавляет: — Да я проклинаю тот день, когда ввязался во всё это… А разведка ещё… Думаешь, легко на допросах у разведки сидеть часами… Изворачиваться да отмалчиваться… Полковник уже намекал мне, что если я им всё не расскажу, они меня могут в неблагонадёжные записать… Я рапортов пишу побольше, чем ты накладных заполняешь… — тут Саблин выговорился и сделал паузу, помолчал, достал сигареты, но не закурил, а продолжил, уже спокойнее: — Жизнь у него, у дурака, мимо проходит, видите ли… Да я мечтаю о такой проходящей жизни. Ох, как хорошо было бы: в полк с утра заглянул, да на рыбалку после, а в субботу в чайную — посидеть, байки послушать… Хорошая еда, кровать с кондиционером, жена, опять же, под рукой, и никто, Саня, никто не гоняет тебя миномётом из окопа в окоп…

— А тебя, что, гоняли, что ли? — уже как-то спокойнее интересуется Каштенков.

— Да вот же, в последний раз с бандитами, когда зацепились, — рассказывает Саблин. — Накрывали. Кульков-то в дзоте был, ребята в засаде в лодке, а я один на свежем воздухе. А у них дрон, и кладут так точно… А островок-то с ноготь, бежать особо некуда, — Саблин чуть привирает, вернее, сгущает краски, но видит, что это ему помогает привести товарища в чувство.

— Не прилетело тебе ничего? — интересуется зам.

— Да как же не прилетело? Один в шлем, один в голень… так… мелочь, — вот теперь можно и закурить.

— Ладно, поехали, — наконец говорит Каштенков. — Поглядим, что тебе Кульчатые наварили там.

* * *

К братьям приезжали делать заказы из других станиц. Даже из Преображенской. Не то чтобы в Преображенской своих мастеров не было… Были, были там известные на всё болото мастера. Но у Кульчатых, при достойном качестве, изделия ещё укладывались в разумную цену.

Пока Олег и Михаил стояли в дверях цеха, Саблин и его зам ещё раз придирчиво оглядели судно. Ну, как говорится, прицепиться было не к чему. Всё просто и надёжно. Листы пеноалюминия новые, гнуты и сварены отлично. Всё, что нужно человеку в болоте, всё на месте. Кроме кубрика, конечно; у экономных рыбацких лодок под один мотор кубриков не бывает. Кубрики — это барство. А для простых людей главное — качество и цена.

Спустили по стапелю лодку в воду, мотор ещё до того на неё повесили. Мотор проверенный, его собственный. И лодочка пошла на малых оборотах. Прошла вдоль всех станичных причалов. Казаки спрашивали: