Книга Глубокий рейд. Кляксы, страница 74 – Борис Конофальский

— Ладно, я об этом подумаю, — произносит полковник. И после просит зама: — Тимофей, ты мне потом напомни про то.

И они ещё некоторое время говорят о мальчишке. Пьют чай, болтают о делах в станице, о том, что скоро время дождей и к нему надо подготовиться. А потом полковник и вспоминает:

— Кстати, Настасья, — он обращается именно к ней. — Тут же в субботу есаулу Маленкову пятьдесят. Да-а. Юбилей у него, в офицерском общежитии праздновать собираемся. Ты давай, Настасья, будь в субботу готова к шести часам вечера. Форма одежды — парадная, никаких чтобы штанов. Поняла?

— О Господи! — ахнула жена Акима. — Ой, я даже и не знаю…

— А ты знай давай, пора уже, — продолжает полковник, посмеиваясь, — муж твой — офицер, — он многозначительно глядит на Саблина и добавляет: — Ну, раз его уже награждают офицерскими наградами… Значит, и тебе пора появляться в офицерском собрании хоть иногда. А может, тебе понравится, будешь туда выводить его на танцы.

— Ой, на танцы… — Настя сидит — не шевелится, не дышит, глаза стеклянные куда-то в сторону вытяжки с кондиционном вперились.

— Подарок от вас не нужен, — добавляет Медведев, — юбиляру будет хороший подарок от полка.

Когда они ушли, Настя всё с тем же стеклянным взглядом убирала посуду и машинально раздавала детям необыкновенно вкусный бисквит, Мишку при том не обделяя. Аким курил да посмеивался над супругой:

«Ты глянь, пять минут уже молчит, в себя прийти не может. Неплохо её отцы-атаманы взъерошили!».

Легли спать, и тут жену уже прорвало:

— Аким, я в платье своё не влезу.

— То есть боеготовность у тебя — ноль! Платье у тебя одно, что ли?

— А сколько? — восклицает жена. — Ты мне сколько купил платьев за всю жизнь-то?

— Сколько просила — столько и купил, — резонно замечает Саблин. — Тем более что ты всё одно даже юбок не носишь. Уж и забыл, как у тебя ноги с юбкой выглядят, — он посмеивается.

— Ой, хватит уже смеяться… Надо же готовиться. Платье купить, причёску делать, ногти…

— Ну так время ещё есть, приведи себя в уставной вид. Денег либо накопила.

— Ох, — она вздыхает. — Где тут купить хорошее платье? Куплю какое, так меня там жёны офицерские засмеют!

— Уж прям так и засмеют, — не верит Саблин.

— А то! Они же там чистые сколопендры. Мне нужно платье, Аким. Я вот так думаю, и вправду, мне и выйти в люди не в чем… Одни брюки да комбинезоны… Да пара юбок.

— Ладно, — наконец говорит прапорщик, — у меня стрельбы послезавтра, отстреляюсь — съездим в Преображенскую, к твоей знакомице, она тебе точно скажет, которое платье нужно купить, чтобы полковые сколопендры тебя не засмеяли, — тем более ему самому нужно было к Елене. Забрать деньги.

— Правда? — жена радуется и лезет к нему целоваться. И тут же вспоминает: — Аким! А полковник сказал, что тебя к награде представили. А ты мне ничего не говорил.

— Да там ещё не ясно ничего, — отвечает Саблин. — Так — представление в полк пришло от армейцев. Может, наградят.

— А за что? — не отстаёт супруга.

— Да там было… сам не пойму. Ерунда одна, бандитов по болоту погоняли… В общем, больше разговоров, чем дела.

— Ну, знаешь… Просто так представлять не будут, — настаивает Настя. — Всех не награждают. Значит, есть за что, — жена гладит его небритый подбородок.

— Ну, значит, есть, — соглашается Саблин. Но в свете последнего разговора с Александрой и Пановым он в этом не уверен.