Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 246 – Матвей Дубравин

И вот он подошёл к концу своего доклада:

— …и поэтому то, что я сказал, не является безоговорочным и окончательным. Напротив, это открывает путь для новых изысканий, и – даст Закон – эти изыскания помогут нам лучше понять то, что мудрейшие люди писали в Книгах Дополнений. Érmo, olóin!

Ещё пару секунд Илдани выходил из своей задумчивости в состояние напряжения, ожидая реакции слушателей. Слушатели же молчали. По их лицам Илдани понял, что никого не оставил равнодушным. Восхищение на лицах одних контрастировало с недоумением на лицах других. Но не было скучно никому. Видимо, доклад Илдани был далёк от привычных монотонных выступлений.

Стояла гробовая тишина…

Илдани испугался. Неужели он вышел за отведённые ему двадцать минут? Может, всем понравился его доклад, но они не могут его засчитать, потому что он не уложился во время и им неудобно сообщить ему об этом? Как бы то ни было, Илдани поклонился и нажал на кнопку остановки таймера. Теперь он немного успокоился: кнопка нажалась, а значит, за установленные рамки он не вышел. Тишина продолжалась. Меньше всех происходящим интересовался человек, сидевший между секциями трибун. Видимо, он плохо понимал, о чём здесь говорят. Однако он первым решил нарушить тишину и протокольным голосом сказал:

— Итого, доклад занял семь минут. Ваше мнение?

Илдани вздрогнул. Ему казалось, он говорил целую вечность, но теперь он засомневался: сказали ли он всё, что хотел, и не рассердятся ли на него за его краткость. Но вместо упрёков он услышал совсем другое: аплодисменты. Хлопали далеко не все, но всё равно эффект получился внушительным. Те, кто не хлопал, вздрогнули на своих местах от неожиданных звуков. Сидящий в центре секретарь продолжал:

— Итак, у кого-нибудь есть вопросы к докладчику? Первыми право задать вопрос получают… – он подбросил монетку, – служители Закона.

Вверх устремилось шестнадцать рук. Илдани заволновался, справится ли он с таким количеством вопросов.

— Прошу вас, – обратился секретарь к одному из поднявших руку.

Это был немолодой служитель. Он встал, поправил складки пиджака и спросил:

— Уважаемый, известно ли вам, что брать подобную тему запрещено? Собственно говоря, я был против, но большинством голосов мы решили, что допустим вас к защите. Тем не менее вам должны быть известны границы дозволенного. Что скажете?

Некоторые люди зашикали на того, кто задал вопрос, но отвечать должен был Илдани.

— Да, разумеется, – поклонился он задавшему вопрос человеку, – мне было это известно. Однако я посчитал, что выбранный мной формат имеет право на жизнь. Основная часть моей работы сводилась лишь к сбору информации. Говорил я не от себя, но от лица многих авторитетных служителей прошлого. А моё личное мнение я высказал только там, где это было прямым следствием из того, что мне удалось найти.

— Не всегда! – сразу упрекнул его служитель.

— Да, иногда я говорил от себя, – продолжил Илдани, – но каждый раз я говорил, что это лишь догадки, которые нужно изучать дальше и которым не нужно верить. И в каждой догадке я ссылался на авторитет «Книги Явлений» и Дополнений к ней. Так что мои мысли находятся с ними в полной гармонии. Полагаю, запрет на трактовку «Смутных видений» относился именно к своевольному толкованию. Я же старался избегать своевольности.