Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 63 – Матвей Дубравин

Организм сам же себя и обманул. Чтобы сохранить силы, он вызвал у Ахеля желание спать. Эти силы организм хотел употребить на бой с болезнью, но не понял, что болезнь ему не переиграть. И теперь Ахель мог умереть прямо во сне, не имея даже шанса помочь себе.

* * *

Парень продолжал переводить дух на платформе. Рычаг был влажный от его пота. По счастью, с собой у паренька имелась бутылка с водой, которую он теперь и опустошил. Только после того, как он более-менее пришёл в себя, он решил пересчитать монеты, зажатые в горсти. Там их оказалось семь. «Отлично! – подумал он. – Столько денег с одного пассажира. Семь монет! А впрочем, жаль беднягу. Ему было очень плохо. Но он сам отказался дать проводить себя. Да и я устал тоже».

— Оно того стоило! – сказал он себе уже вслух. – Напоследок он дал мне семь монет вместо пяти. Видно, уж очень торопился. А это что?..

Две монеты блестели не так, как другие, а немного ярче. Повернув их реверсом к себе, он заметил красивые узоры. На других монетах узоров не было. Вся красота сводилась только к изображению короны с пятью зубцами. А на этих двух корона была внутри сложного замкнутого симметричного узора. Смотрелось очень красиво, особенно на солнце, когда узор переливался всеми оттенками металла.

— Это же, – проговорил он, не веря своей удаче, – это же… золото!

В ладони он сжимал куда больше, чем думал сначала, и больше, чем хотел дать Ахель: в руке он зажимал пять медяков и две золотые монеты. А стоимость одной золотой монеты была равна восьмидесяти медным!

Парень был не из молчаливых. При случае он решил обязательно рассказать о богатстве селянина. По имени он Ахеля не знал, но выяснить имя было не сложно, ведь вариантов того, в какую избу мог пойти пассажир, имелось всего несколько. Да и селяне почти все друг друга знали: простое описание внешности позволяло узнать и имя человека, и адрес, и все увлечения, а иногда и биографию родственников до седьмого колена.

Когда Ахель проснулся, то заметил, что обстановка вокруг него немного поменялась. Он всё ещё был слаб, но чувствовал себя гораздо лучше. Уже не задыхался, голова была явно свежее, давящая боль ушла из глубины тела и сейчас ощущалась как травма после глубокого пореза, обработанная антисептиком или чем-то похожим. Кожу на груди сильно щипала.

Хотя при таких обстоятельствах трудно найти повод для радости, Ахель всё же почувствовал явное облегчение и даже немного улыбнулся. Будь он в лучшем состоянии, пытливый ум начал бы думать о причинах счастья, которое появляется там, где ему словно бы вообще нет места. Но боль не давала простора для мыслей. Ахель, не решаясь пошевелиться, начал вспоминать, что он делал, оказавшись у себя в избе, и что не так было с окружающими его предметами.

Перво-наперво он вспомнил, что перед тем, как потерять сознание, принял лекарства. За это он от всей души себя поблагодарил. Тут же за благодарностью последовали два упрёка: он проглотил таблетки, не запив водой, – и не спрятал флаконы! Жители селения не должны видеть хорошие городские лекарства. Иначе его ожидают большие проблемы. Зато он удержался от искушения принять обезболивающее и теперь мог оценить своё состояние. «Два глупых поступка и два хороших», – оценил он свои действия. «Только вот, – с испугом подумал он, – я не закрыл дверь!» Это было опасно. Дверь, с тех пор как её сломали, он так и не починил, но умудрялся фиксировать её с помощью засова. А вчера он даже не приставил её к дверному косяку. Она просто осталась лежать на траве у входа, никому не нужная и всеми забытая. Да такой вход – просто находка для воров! К тому же Ахель спал: за это время можно было вынести хоть все вещи! Хорошо ещё, что он сам остался жив.