Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 185 – Матвей Дубравин

— Подожди! – крикнул Илин. Он стоял в паре шагов и тяжело дышал от напряжения. – Надо сделать всё по правилам. Вещь-то не шуточная!

— Кто ж спорит, – хмыкнул Гарп. – Все формальности я соблюл. Даже свет подогнал. Теперь в бой!

Он слегка преобразился, готовясь вырваться вперёд и примять врага к земле, но Илин успел выкрикнуть:

— «Книга Явлений»!!! Мы не прочли её!

Гарп остановился:

— Че-его? Я сюда не читать пришёл. Да и где мы её возьмём? В селение я сейчас не потащусь.

— Я её взял, – спокойно ответил Илин. – Спасибо тебе за фонарь. Иначе мне пришлось бы пренебречь этим ритуалом.

Гарп разочарованно плюнул себе под ноги.

— Это не обязательно соблюдать, – сказал он.

— Но если дуэлянт просит – другой обязан согласиться.

— Так ты не проси!

— А я прошу! Хочу провести дуэль с честью, а не так, как бандит, дерущийся с другим бандитом.

Гарп ухмыльнулся.

— Ты просто тянешь время, – едко сказал он. – Но воля твоя. Читай свою книгу.

Илин достал из-за пазухи маленький пухленький томик – «Книгу Явлений» – и раскрыл её там, где оставил закладку.

— Нас всего двое, – отметил он, – а для ритуала должно быть желательно четверо: два дуэлянта, читающий и свидетель. Но будем считать, что в свидетелях у нас всё селение, а роль читающего возьму на себя я.

— И читай побыстрее, – хмыкнул Гарп. – Уже руки чешутся!

Илин начал читать текст, который заучил накануне, чтобы не запинаться. Читатель знаком с этими строками: их читали перед дуэлью Ахеля и Ояда.

начал читать Илин дрожащим голосом, но голос дрожал не от страха, а от трепета перед значимостью момента.

Эти слова больно отозвались в душе Илина. Недаром их произносили именно перед дуэлью. «И теперь, – подумал он, – и даже теперь!» Он запнулся от нахлынувших эмоций, но продолжил читать старые строки.

* * *

Маркус был странным человеком. Он был очень близок к познанию Закона – почти настолько близок, насколько это вообще было возможно для людей той эпохи. Он был близок к Закону благодаря своим личным качествам, но вопреки суровым правилам Ордена Отречения. Настолько сильным было его стремление к истине. Никому из Ордена Закон не помогал так, как Маркусу. Никто больше не мог останавливать противников в бою или поверхностно читать мысли и уж тем более иметь предчувствие о будущем. Это мог только Маркус, но он понятия не имел, что был единственным членом Ордена, кому Закон позволял делать это. Все, кто вступал в Орден, жили замкнувшись в себе и понятия не имели о чужих успехах. Маркус думал, что все в Ордене способны на то же, на что и он, и даже на бо́льшее. Другие же члены Ордена, не умея этого, и в Маркусе не видели ничего примечательного, потому что даже не смотрели в его сторону.

А всё-таки Маркус не приблизился к Закону так тесно, как мог бы сделать это: его ограничивала слепая вера в правильность порядков в Ордене Отречения, и потому он сам закрывал своё сердце от лучей Закона в некоторых вопросах. Например, в вопросах о правильности образа жизни в Ордене, о полной истинности «Книги Явлений» и в прочих. Это лишало его возможности прочувствовать на себе всю благость Закона, а Закон не ущемлял его свободный выбор и не навязывал себя там, где Маркус не был морально к этому готов.