Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 178 – Матвей Дубравин

Линва заплакала.

— Зачем, – всхлипывала она, – зачем ты меня пугаешь, Кор? Что я тебе сделала?

— Мне – ничего. Но ты сделала глупость. Зачем ты пошла к озеру? Не я ли предупреждал тебя не ходить туда. Но ты ещё и обитателя местного оттуда притащила. Поступила хуже Ахеля. Он хотя бы сувениров оттуда не брал! Ты хватала обитателя этой рукой?

Линва кивнула.

— Если хватала только одной, то тебе ещё повезло. Надеюсь, у тебя хватило ума выбросить его там, где никто бы его не подобрал?

— Да, – впервые солгала Линва. – Конечно! – добавила она со злобой в голосе.

— Может быть, если ты его выкинула, то болезнь отступит. Раны Ахеля зажили быстро, когда он ушёл от озера. Если правила того мира действуют одинаково и если там вообще есть правила, то это сработает и на тебе. Так что жди и надейся. Даже в городе тебе вряд ли помогут!

— Я… хорошо, я поняла тебя, – прошептала Линва. Она знала, что не выкинет находку, потому что скоро обещал приехать Ахель, а показать вещь ему – единственная возможность сблизиться с недосягаемой целью. – А никак нельзя это замедлить? – с надеждой поинтересовалась она.

— Может, и можно, – пожал плечами лекарь. – Но люди этого не знают. Только обитатели озера, если они разумны. Всё, что мог бы я посоветовать тебе, – выбросить находку. Ты же её и правда выбросила?

— Да, – сказала Линва, стараясь не смотреть в глаза Кору. Ей казалось, что его взгляд способен распознать ложь.

— Ты бежала ко мне прямо из самой хижины? – спросил он.

— Да, – снова сказала Линва.

— А куда ты в таком случае его выбросила?

— Ну… А зачем тебе? Ладно, скажу. Я его бросила подальше в лесу, где ходит платформа.

Лекарь грустно уставился в пол. Несколько минут он сидел молча, подперев рукой подбородок.

— Что с тобой? – смущённо спросила Линва.

— Да так, – неопределённо сказал Кор. – Просто пойми меня, – продолжил он медленно говорить, – я работаю тут очень давно. Я хотел всем помогать, а взамен желал лишь любви, понимания и доверия. Помочь всем я, конечно, не смог: это была неосуществимая мечта. Мои лекарства спасают далеко не от всего, и часто мне приходилось вместо лечения говорить лишь одну-единственную фразу: «Поезжайте в город». Но я делал всё, что мог, и вторая часть моей мечты сбылась. Однако теперь я вижу, что и она разрушена.

— Что ты имеешь в виду? – жалостливо спросила Линва.

Она уже поняла, что причина грусти в ней, но не понимала, в чём конкретно. В любом случае ей очень не хотелось огорчать доброго и милого лекаря.

— Я говорю о том, что мне перестали и доверять. Пока только ты. Возможно, и кто-то ещё. Если такая добрая и честная девушка, как ты, говорит, что выбросила находку в лесу, а сама прячет её в кармане, то другие и подавно не доверяют мне.

Линва оторопела.

— Но как же ты узнал?! А впрочем, не важно как. Прости меня. Если я так поступила, то это ещё ничего не значит. Лишь я такая плохая, да и то – ты не знаешь моих мотивов. Я всего лишь… Нет, я не могу признаться, но я должна его оставить. Поверь.

— Да я понимаю, – ответил лекарь. – Я понимаю всё. Ты мне соврала, чтобы удивить Ахеля, когда он приедет, и заставить его обратить на тебя внимание. Ты ждёшь, что он увезёт тебя в город и женится на тебе. Только это, скорее всего, мечты. Шанс есть, безусловно: он есть всегда, но тут он один на несколько… Я не силён в математике и не знаю: на несколько тысяч или миллионов, но число очень большое, а единичка так мала! И ради этой единички, которую хочет раздавить громада с нулями, ты рискуешь своей жизнью. Именно жизнью. Ты можешь стереться, а Ахель может так и не приехать. Или же он приедет, поблагодарит тебя за находку, обнимет, поцелует – и всё! Так, скорее всего, и будет. Откуда ты знаешь: может, он вообще женат или помолвлен. Представь, что такое один шанс на миллион, чтобы рисковать из-за этого жизнью. Это означает, что 999 999 таких девушек, как ты, погибнут, и только одна будет счастлива. Да и то не факт: ты его очень плохо знаешь. Но ты об этом не подумала и взяла находку. Мне же ты соврала, но страх и неуверенность тебя выдали. Ты нерешительно сказала «да» и отвела взгляд, когда я спросил, выбросила ли ты этот предмет. Зато когда я спросил тебя, бежала ли ты ко мне прямо из хижины, ты тоже сказала «да», но уже не робко, а смело, и не отвела взгляд. Так я понял, что в первый раз ты мне соврала, а во второй сказала правду. Значит, предмет ты оставила, а раз бежала прямо ко мне, никуда не заходя, то, скорее всего, этот предмет всё ещё у тебя. И вот тут-то я увидел твой карман: как предательски он выпирает.