Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 147 – Матвей Дубравин

Второе же обязательство состояло в том, что они полностью лишали себя комфорта и отдыха. Эти два обязательства на самом деле немного портили Орден: его члены из душевных людей становились жестокими и раздражительными, потому что жили в ужасных условиях и изнуряли себя тренировками. Из-за этого доброта, свойственная Закону и тем, кто ему следует, мало-помалу стала покидать Орден Отречения. Но никто этого не замечал, а если и замечал, то не решался поделиться этими мыслями: оскорбить Орден было немыслимо. Вице-король, будучи и сам человеком жестоким, не чаял души в Ордене.

Сейчас в Ордене было всего пятьдесят человек. Стариков там не держали и переводили в другие Ордена, где они получали покой, о котором давно забыли, потому что свято верили, что их образ жизни был самым правильным.

* * *

Вице-король радостно направлялся к зданию Ордена. Это был небольшой двухэтажный домик. На самом деле эти два этажа использовались только для почётных гостей и для больных. Основное же пространство, где жили и трудились члены Ордена, находилось под землёй, ведь видеть солнечный свет они считали слишком большой роскошью для себя. Вице-король Ален приблизился к грубой дубовой двери. На деревянной поверхности были вырезаны строки. Это было знаменитое «Семистрочие Отречения», составленное много веков назад белым стихом, потому что в то время люди ещё не овладели искусством рифмы. Наиболее древние стихи из «Книги Явлений» тоже не имели рифмы. Семь строчек на двери гласили:

A. Deía kalaésoro av féu-laáol vememólo

E. Uítoa Batóafilae seétoaumort – Toáutao,

I. Vaméo éseebalatiúl melarióu Teveaomólo

O. E gáseezorí oféa-Érmo,

U. Umea-rí-ro dúo-ná-olóio

Y. Eí vealogú-eamosón. Deía zeastoaróto

SA. Eí vemétaol, eí deíamiliú, eí Ordotaól.

Это была немного упрощённая версия древнего языка, так как Орден Отречения был моложе других орденов. Здесь использовался простой порядок записи букв, а сложные слова разделялись дефисами для удобства чтения. Буквы в начале каждой строки означали номер строчки, и их при прочтении стихотворения не надо было читать. На современный язык этот текст переводился примерно так:

1.Мы поклялись до самой смерти мира

2.Хранить обычай строгий – отреченье,

3.Чтобы соблазны времени, мелькая,

4.Не потушили истинный огонь,

5.Готовый меркнуть лишь от дуновенья

6.И лёгких ветров. Мы же защитим

7.И мир, и нас самих, и наш обычай.

Ален почтительно склонил голову перед этой надписью. Ключи от дверей он имел при себе, потому что заслужил особое доверие Ордена. Звякая железными ключами, он отпер замки, вошёл внутрь и снова закрыл дверь. Не обращая внимания на скромную, но уютную прихожую, он сразу направился к люку, ведущему под землю.

Вице-король уже знал внутреннее расположение подземной части дома. Схему можно было представить как отпечаток руки. В начале находился один огромный зал, а от него расходились «пальцы» – узкие и длинные тоннели. Они никуда не вели, потому что ценно было само пространство в них. В одном находилась библиотека с текстами о Законе. Для книг неприемлема влажность, поэтому библиотека отапливалась печью, в которую всегда нужно было подбрасывать дрова. Это делали сами члены Ордена. Два других коридора являлись хранилищами еды. В четвёртом коридоре хранились немногочисленные личные вещи и утварь, необходимая для служения Закону. Пятый коридор служил отхожим местом и был самым длинным и глубоким. Это было сделано из соображений гигиены, а не для эстетики. До того как были открыты микробы, этот тоннель вообще отсутствовал.