Книга Поцелуй на три счета, страница 19 – Женя Май

АЛИНА

С самого утра Стрекозкина ходит вокруг мамы и пытается ей угодить. Даже завтрак готовит, и не обычные бутерброды. А жарит оладьи. Запах стоит – закачаешься. Правда и дым столбом. Несколько штук пригорает, наверное, от волнения. Но спасает заранее купленная сгущёнка, вылитая сверху толстым слоем.

Во время поедания Алина то и дело бросает изучающие взгляды на родительницу. Сидит себе, ест. Даже не подозревает ни о чём. Как бы к ней подступиться? Просто сегодня четверг и… ну вы помните.

Дело в том, что Стрекозкина-старшая не из тех, кого можно взять лобовой атакой. К ней нужен особый подход, как к бабушкину шкафу, который не открывается, пока не найдёшь нужный угол нажатия. Вот Алина и раздумывает, с какой стороны подойти. Но всё никак не решится.

И когда мама уходит в ванную, она осознаёт, что та вот-вот ускользнёт на работу. Алина собирает всю волю в кулак и выпаливает:

— Ма, у Светы сегодня вечером мероприятие. Ну, по учёбе. Ей нужна поддержка. Пойдём? – она затаивает дыхание, словно бросает мяч в фарфоровую статуэтку, и как бы та не разбилась.

— Какое мероприятие? – мама чистит зубы, поэтому голос неразборчивый.

— Ну… интеллектуальное. В «Андерсоне». Кофе, пирожные. Всё культурно. Ты же давно никуда не выходила, - она заламывает пальцы рук и жуёт нижнюю губу. Всё, что касается мамы, заставляет Алину переживать, как за котёнка, оказавшемуся у открытого окна девятого этажа. Тем более мама уже в списке «Андерсона»! И это шанс.

— Я вчера выходила в аптеку, - пробует шутить мама.

— Это не считается, - закатывает глаза Алина.

Мама высовывается из ванной с пеной на губах:

— Алин, я устала. У меня завтра запущенный пародонтит.

— Ма-а, - Алина имитирует скулёж дудки и складывает руки лодочкой. – Ну пожалуйста. Свете правда нужна поддержка. Она волнуется. Там её родители будут. Профессора эти. Они вечно её грузят. А ты – человек из народа. Стоматолог. Ты её расслабишь. Помнишь, как ты с ней шутила? «Света, с твоим характером мне даже анестезия не нужна. Пациенты сами замирают»? – изображает она мамину интонацию.

— Ага, а потом она принесла исследование о психологических методах обезболивания и предложила внедрить их в клинику, - смеётся мама, теряясь в ванной.

Сполоснув рот, она снова выглядывает. На лице мерцает улыбка, словно её снимают для сторис в соцсети. «Ну всё» - радуется Алина. «Дело в шляпе».

— Во сколько? – уточняет мама.

— В семь.

— Я с работы в шесть.

— Я такси закажу.

— Такси?

— За мой счёт. У меня карманные деньги остались. Ещё одену тебя красиво.

— Меня не надо одевать. Мне есть в чём…

— Я сказала – красиво, - настаивает Алина, и тут мама не спорит. Это бесполезно. Что касается одежды или еды, Стрекозкина, как вечно заряженный аккумулятор. Её не переубедишь, не отключишь, даже если спрятать все зарядки в доме. Только жди, пока сама сядет, но это случится не скоро, потому что только на одной упрямой энергии можно протянуть до Нового года. А там и состариться недолго самому.

Ровно в шесть пятьдесят пять они стоят у входа в «Андерсон». Мама в красивом платье тёмно-зелёного цвета, которое Алина выудила из дальнего отдела шкафа. Она его носила наверное ещё до её рождения. Но выглядит шикарно. Стрекозкина мысленно ставит себе плюс.

— Здравствуйте. Спасибо, что пришли, - встречает их Света. На ней короткий свитер цвета гранатовых косточек, джинсы и взлохмаченные волосы. Такой сразу хочется помочь. И не потому что её жалко, наоборот, она воздушная, как творожное пирожное корзиночка. А у такой хрупкие края и нежнейший крем. Даже чихнуть в её сторону страшно.