Книга Поцелуй на три счета, страница 21 – Женя Май

— Пятый, - рапортует Света. – С рюкзаком за спиной.

— Чего это он? – Алина приподнимается, пытаясь разглядеть, что он достаёт из рюкзака.

— Похоже на карту, - заключает подруга.

Мама с заинтересованным лицом наклоняется к нему ближе, и они оба там что-то разглядывают. Ну он же не пират в конце концов? Не предлагает авантюру с поиском клада на необитаемом острове посреди Тихого океана?

— О, - Света поднимает бровь. – Алин, это похоже на…

— На что? – Стрекозкина откладывает ложку, теперь ей не до торта.

— На контакт.

Мама кивает, затем берёт карту или что-то там в руки и начинает изучать. Когда гудит звонок, они оба вздрагивают, будто их застукали рядом с выкопанной ямой и открытым сундуком, где блестят золотые монеты и сверкают ожерелья.

Он что-то ей говорит. Она отвечает. Тогда мужчина тянет к ней руку, мама кладёт в неё свою. Ого! Он достаёт из рюкзака блокнот, вырывает листок. Что-то чиркает, отдаёт ей.

— Номер, - шепчет Алина, замечая, что прокручивает кольцо на пальце. – Он написал ей номер!

— Или она ему, - предполагает Света.

— Да какая разница! – Алина пока не поймёт: биться в истерике или радоваться за родительницу. Сердце прыгает как на батуте.

Мужчина уходит. Мама прячет бумажку в карман, смотрит ему в след. Через мгновение поворачивается к дочери. Улыбается. Но не так, что двигаются одни губы, а глаза молчат. А по-настоящему. По-новому. В её глазах – искра.

Алина машет ей. Ладно уж, кладоискатель так кладоискатель. Не увезёт же он её за тридевять земель, куда дочери не добраться. Да и зубы кто лечить людям будет?

— Твоя мама молодец, - доедает кусок торта Света.

— Я знаю, - Стрекозкина подносит указательный палец к подбородку и, возомнив себя свахой, решает переключиться на следующую в очереди: – Слушай, Свет. А может это… и тебе… тоже?

Подруга смотрит на неё долгим взглядом. Она всё ловит на лету. Алина это знает.

— Мне ещё рано.

— Тебе пятнадцать. Скоро шестнадцать, - не отстаёт она. Тем более других кандидаток у неё нет, а вот горячий энтузиазм есть.

— Тогда и поговорим, - Света тут же утыкается в телефон, водит по экрану пальцем.

Алина легко принимает это отказ, отламывает ложкой торт, забрасывает шоколадный кусок в рот, откидывается на спинку. Ладно, теперь можно и расслабиться. Всё на мази. Хотя бы с одной.

Мама пьёт кофе, поправляет волосы, но уже с кокетством, крутит в руках герберу. В ухе сияет клипса василькового цвета. Может, дальше мама сама уже справится? Ну, со своей жизнью? Вон какая она. Оказывается.

Внутри Стрекозкиной что-то растекается, похожее на тёплый напиток. Облегчение? Это не удивительно. Теперь дома будет весело, смешно. Много шуток. Шоколадных пирожных. Помощи. Может, мама будет меньше работать. Они купят дачу. Или у него она есть? С таким-то рюкзаком всё, наверное, есть. А её, Алину, возьмут в поездку за кладом? Наверняка. Будут скользить по морям, лазить по горам, жечь костры, мм. Он наверняка умеет всё на свете.

Алина берёт телефон, фотографирует маму.

— Ну что? – спрашивает подругу она. – Думаешь, он достоин ма?

Света откладывает гаджет в сторону:

— Раз уж он любит походы, то да, думаю достоин. А твоя мама похожа на человека, который давно не был в походах.

— Она вообще нигде не была, - вздыхает Алина, не сводя глаз с мамы.