Книга Жестокая любовь мажора, страница 49 – Маша Демина

— В том-то и дело. Я в курсе, — строго цежу я. — Хочешь рычать на меня — рычи, особенно если так легче, но, прошу, давай все обсудим.

Молчит. Прожигает взглядом, нервно стуча пальцами по предплечьям.

Прикрываю глаза. Медленный вдох и выдох. Снова смотрю на Алису, которая, как всегда, вся в шипах.

— Послушай… — начинаю мягче. — Я не знаю, как правильно вести себя в… нашей ситуации, поэтому давай не усложнять, Алис.

— Нет никакой ситуации, Илай, — чешет пальцем висок. — Я ни к чему тебя не принуждаю. Ничего не требую и не прошу.

— А могла бы, — сухо произношу и сглатываю, чтобы смочить напряженное горло.

Алиса нервно облизывает губы. Смотрит по сторонам. Заглядывает в телефон. А потом резко выдыхает и подходит ближе.

— Чего ты хочешь?

Хороший вопрос, мегера.

— Хочу помочь.

— Не нужно.

— Твою мать, — злюсь. Сжимаю челюсти. — Хочешь ты того или нет, но я отец твоего ребенка.

Алиса усмехается и прижимает ладонь ко лбу.

— Вот только не надо, ладно? Помочь как? Финансами? Да не возьму я от тебя ничего! Появился папаша! Нам нормально. Все устраивает.

Снова хлопает дверью перед носом. И меня это уже порядком злит. Но я заставляю себя быть мудрее. Я же как никак тренер. Научился справляться с чужой строптивостью.

— Жить с ребенком в этом сарае ненормально, Алис, — стараюсь ее вразумить. — Я могу квартиру снять. Выберешь все сама. Где тебе удобно. Я оплачу.

— А это не тебе решать. Я золотой ложки во рту не держала. Мне удобно. Баба Люся рядом. На подхвате. А на съемной квартире мне что делать? Как я буду работать? Или ты думаешь, в два года ребенок уже самостоятельный?

Злится, нервничает… Хотел бы я ее успокоить, но, боюсь, получу по лицу прежде, чем попробую.

— Ну хорошо. Не хочешь съемную… давай к нам в лагерь? Работа есть, кормят бесплатно, я помогу устроиться. И с ребенком всегда будешь. А там — дальше решим.

— Господи, Багиров, — она запускает руку в волосы, сжимает их в кулак. — Почему у тебя все так просто? Я даже говорить нормально с тобой не могу, не то что жить на одной территории!

— Алис, ну, может, хватит уже? За тот поцелуй прости. Больше не повторится. Обещаю. Но не отказывай мне, я хочу помочь… хоть как-то загладить свою вину.

Хочу, чтобы ты была рядом. Со мной.

Оба тяжело вздыхаем. Но градус напряжения и нервозности как будто снижается. В ее глазах уже другой блеск. И я, как голодный волчара, цепляюсь за этот проблеск света. Ну давай же. Соглашайся, девочка моя.

Качает головой. Взгляд отводит.

— Я пока что не представляю себе, как это вообще возможно. — Снова смотрит на меня. — К тому же вину ты уже загладил, даже не знаю, как теперь с тобой расплатиться, — Алиса едко усмехается. — Вот скажи, Илай. Для чего все это? Отдельная вип-палата? Еда как в ресторане? Я не живу так и никогда не жила, я даже не хочу знать, сколько все это стоило! А у меня нет денег, чтобы отблагодарить тебя за это! Ты заранее ставишь меня не в очень удобное положение.

Разминаю шею. Только бы не взорваться! Я ведь почти уговорил ее. Видел же, что она смягчилась. И снова в пропасть. Будто танцуем с ней на углях. А она, словно нарочно, подливает масла в огонь.

— Вот скажи мне честно. Ты сделал это, чтобы я чувствовала себя в долгу перед тобой?

Да ну на хер.

— Я сделал это, потому что мог. Вот и все. Считаешь, я попрошу с тебя денег? Ты за кого, блядь, меня принимаешь?