Книга Жестокая любовь мажора, страница 46 – Маша Демина

Даже если не мой, плевать. Я ведь, когда узнал от той бабки, что у Алисы есть ребенок, и подумать не мог, что мой, но не возникло и мысли отпустить Алису. Странно? Да по хер. Я за эти три года так оголодал по настоящим эмоциям, что готов многое принять, лишь бы Ведьма не отталкивала.

Но она только и делает, что бьет прямо под дых. Каждый, сука, раз. А сегодня она прям конкретно мне всадила в грудак. До сих пор щемит.

Тру кулаком по солнечному сплетению.

Не знаю, что буду делать дальше. Пока в голове вакуум.

Душ, к сожалению, не остужает огонь, разливающийся под кожей, и тем более не проясняет разум, поэтому я выключаю воду и выхожу.

Ледяные капли ручьем стекают по коже и одежде. Не обращаю внимания. Набрасываю на плечи полотенце и быстрым шагом иду по пустынному коридору на задний двор.

Сейчас у ребят ужин, так что я пользуюсь тишиной и уединением. Сажусь на каменные ступени. Облокачиваюсь на колени и вскидываю лицо к небу. Сглатываю. Но ком в горле не проходит. Опять улетаю мыслями к Ведьме.

Раньше бы закинул ее на плечо и увез, на хрен, куда глаза глядят. Сейчас все иначе. Не могу так. Хочу, чтобы она увидела, узнала, что я больше не тот. Изменился. Характер не сахар, конечно, но с этим уже ничего не поделать.

— Так и заболеть можно, Илай Дамирович, — воркует наша Лисичка, стуча каблуками в мою сторону.

Усмехаюсь устало. Капли редко капают с длинной челки, когда я качаю головой.

Боковым зрением вижу, как Лиза садится рядом, поправляет белый халат. Сверху на колени кладет папки. Вечно носится с ними.

Прикладывает теплую ладонь тыльной стороной к моему плечу.

— У-у-у, да ты, товарищ, точно метишь прямо на больничную койку. Что? Сердце твое так и страдает?

Надавливаю пальцами на веки и тихо выдыхаю.

— А говорила: не экстрасенс.

— Ну от тебя уже все пацаны шарахаются, не ел сегодня ни разу, а теперь вот сидишь, легкие проветриваешь после контрастного душа в одежде. Видно же, что у тебя что-то болит.

— Пиздец как болит, Лиз, — выходит сдавленно, и я прочищаю горло.

— Пошли в кабинет. Высушу тебя, а заодно и выслушаю.

— Не хочу никуда идти.

Потираю ладони друг о друга.

Ее теплая рука ложится на мое плечо, чуть сжимает, по-женски мягко.

— Серьезное что-то?

Давлюсь смешком. Провожу ладонью по лицу. Пальцы уже онемели, но я не чувствую холода.

— У меня, оказывается, есть ребенок, — решаюсь я, стискивая кулаки до дрожи в руках. Слишком личное для коллеги? Да по хуй. Надо выговориться. Лиза отлично подходит на эту роль. — Сын. Два года уже как. С копейками.

Смотрю на Лизу, она хмуро заглядывает мне прямо в душу своими зелеными глазищами.

— Ты не хочешь ребенка?

Качаю головой.

— Не в этом дело. Просто… все сложно.

— Ну говори, раз уж начал.

— Ты ж потом общаться со мной перестанешь, — усмехаюсь с горечью.

— Ну ты за меня решения не принимай, пожалуйста.

Точно. Сам же сегодня в этом Алису обвинял.

— В общем, — завожу руку за голову, сжимаю волосы до онемения в затылке. — Та девушка, которая не подпускает меня. Она… Я… Блядь. — Облизываю нервно холодные губы и отвожу глаза в сторону. — Три года назад я перебрал алкоголя и, решив, что она мне изменила, приехал и взял ее силой, — наконец вырываю из себя это признание. — Мы не были в отношениях и, по сути, она имела право, с кем хочет, но… я как двинулся на ней. Крышу сорвало. А оказалось — ничего не было. Я был первый. Жестокий тупой ублюдок, который причинил боль ни в чем не повинной молодой девушке.