Книга Жестокая любовь мажора, страница 43 – Маша Демина

— И кто отец?

Я прикрываю глаза. Делаю медленный вдох и выдох.

— Ты.

Я шепчу, и вокруг снова повисает тишина, дышать в которой становится каким-то проклятым испытанием.

Я буквально осязаю каждой клеточкой моего слабого тела, как Багиров обдумывает каждое мое слово. Препарирует…

— Если это шутка, то она не удалась, — наконец жестко чеканит Илай.

А у меня от его жесткости внутренности огнем обволакивает.

Стискиваю в кулаках простынь до боли в пальцах.

Чувствую себя идиоткой. Ей-богу. Но врать ему не собираюсь. Не так я планировала этот разговор, конечно, да и, если честно, не планировала его вообще. Но раз все так повернулось… Какой смысл отнекиваться? Зачем?

— Я знаю, что повел себя как последний ублюдок, но… блядь, — матерится он глухо. — Я хочу знать, кто отец твоего ребенка и что вас связывает. Если у вас семья и все такое…

— Ты совсем идиот?! — взрываюсь я и поворачиваю к нему голову. — Ребенку два года с небольшим… Ты действительно думаешь, что я смогла бы подпустить к себе другого мужчину после того, что ты со мной сделал?!

Выпаливаю это на одном дыхании, словно выплевывая комок черной горечи из своей изувеченной души.

Осторожно поднимаю на него взгляд и вижу, как тугие желваки играют на его квадратных, стиснутых челюстях.

Стиснутых до зубовного скрежета.

Я слышу его.

— Ну судя по тому, с кем ты разъезжаешь по ночам, вполне.

Горячая обида хлещет меня по щекам как знойный ветер. Я не хотела вести себя как идиотка, но какого хрена?

Я устремляются глаза к потолку и давлюсь горьким смешком.

— Ты придурок, ясно? — сдавленно выдыхаю я. — Убирайся! — тихо прошу. — Просто убирайся…

— Алиса… это, блядь, не смешно!

— Я и не шучу! — кричу из последних сил и бросаю взгляд полный боли прямо на него.

С минуту мы смотрим друг на друга, словно пытаясь испепелить. А потом он снова цедит по слогам:

— Чей это ребенок?

— Я уже отвечала на этот вопрос! — истошно кричу я. — Ты!

— Он не может быть моим! — срывается Багиров. — Я остановился…

— А ты все так хорошо помнишь?

Его ноздри раздуваются. Он смотрит на меня в эту секунду так, что я должна бы уж точно сгореть от его взгляда, но внутри меня сейчас огня не меньше.

— Я прекрасно помню, что не кончил.

Сердце колотится в моей груди, но я заставляю себя проигнорировать возмущение, взорвавшееся искрами в моем теле.

— А я прекрасно знаю, что забеременеть можно даже с прерванным половым актом. — Мой голос чудовищно спокоен. — И так вышло, что я забеременела. Но если ты хочешь считать, что не причастен к моей беременности, просто выйди и забудь обо всем. Я уже прожила без тебя три года. Мы прожили. И сможем прожить и дальше.

— Я вижу, как ты прожила, — сухо отвечает Багиров и окидывает меня неодобрительным взглядом, — и до чего себя довела.

Я шокированно открываю рот, прежде чем обретаю голос:

— Ну извини, живу как могу. Помощи ждать мне не от кого.

Багиров нервничает. Глубоко вдыхает через нос, а затем выдыхает, но напряжение никуда не девается.

— О какой помощи ты говоришь, Алис? — он вскидывает руки. — Или, по твоей логике, я, наверное, по небу должен был прочитать, что у меня есть сын? — Илай горько усмехается и нервно выпячивает языком нижнюю губу. Смотрит на меня в упор. — Я знаю, что ты не обязана была давать мне шанс и все такое, но это ты сбежала, ты предпочла скрыть ребенка…