Книга Шантаж и другие соблазны, страница 52 – Кири Т.

— Не в этом смысле, — торопливо поясняю я. — Клянусь. Просто… поедим. Поговорим. Где-нибудь без светящихся браслетов и ленточек «Невеста».

Она изучает меня, взгляд её острый, оценивающий. На секунду мне кажется, что она меня отшивает. Но потом что-то в её выражении смягчается. Она кивает. Пытается улыбнуться, но выходит не совсем искренне.

Чёрт.

Я что-то сделал не так.

— Ладно, — говорит она. Слово звучит неуверенно, с запинкой.

— Можем поесть в машине, если хочешь, — предлагаю я, отчаянно пытаясь исправить то, что натворил. — Или к тебе поедем? Или…

— Нет, — обрывает она меня, и на этот раз улыбка действительно добрая. — Всё нормально. Поехали к тебе. Но если у тебя дома клоунский интерьер, я сразу ухожу.

— Кошечка, — выдыхаю я с таким облегчением, что готов взлететь. — Единственный цирк в моей квартире — это я сам.

Уиллоу

Лифт поднимается настолько плавно, что кажется нереальным. На мгновение я задумываюсь: неужели я умерла и меня везут прямиком в рай — или, что более вероятно, в ад. Впрочем, я в ад не верю.

Когда двери с тихим шелестом раскрываются, я выхожу в коридор, настолько безупречный, что он словно насмехается надо мной.

Белые мраморные полы. Отполированные хромированные детали. Приглушённая тишина, будто здесь обитает само богатство. Мои ботинки слишком громко стучат по плитке. Не-Кейд прикладывает ключ-карту к двери пентхауса, замок щёлкает, и он жестом приглашает меня войти первой.

Я переступаю порог, но успеваю пройти лишь шесть футов, прежде чем останавливаюсь, чтобы оглядеться.

— Чёрт, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю сдержаться. — Это место выглядит так, будто ждёт, когда риелтор закончит его оформлять.

Конечно, оно великолепно. Окна от пола до потолка поглощают неоновые огни Стрипа. Открытая кухня сияет техникой из нержавеющей стали и дорогостоящими мраморными столешницами. В гостиной — кожаный секционный диван, явно итальянский, расставленный под идеальным углом к виду из окна, а не к телевизору. Мраморные полы настолько отполированы, что словно отражают городской пейзаж обратно на меня.

Но здесь холодно. Безжизненно. Ни одной фотографии в рамке. Ни единого растения. Ни царапинок, ни следов того, что здесь вообще кто-то живёт.

Не-Кейд ставит пакет с едой на столешницу и кривит улыбку, которая не затрагивает его глаз:

— Да, тут… как-то не очень, я знаю.

Я фыркаю.

— Если ты стремился к роскоши мавзолея, ты добился своего.

Он резко оборачивается ко мне, глаза его широко раскрыты.

— Ты что, умеешь читать мысли? Это часть твоего ведьминского обаяния? Потому что я именно так и думал — что это мавзолей.

Я усмехаюсь.

— Нет, но как ещё можно назвать это место?

На его лице промелькивает нечто неуловимое — и впервые за вечер я замечаю брешь в его броне. Он прислоняется к столешнице, скрещивая руки (эти чёртовы руки!), и ткань рубашки натягивается на мускулах.

— Здесь не ощущается по-домашнему, — признаётся он. Его голос звучит тихо, лишённый обычного самодовольства. — Это просто… место, чтобы спать. Место, чтобы прятаться.

Это мгновенно отрезвляет меня. Я оглядываюсь на вид, на сверкающий Стрип, отражённый в окнах. Для любого другого этот пентхаус был бы мечтой. Для него же он звучит как клетка, отделанная стеклом.

Он здесь одинок.