Книга Шантаж и другие соблазны, страница 55 – Кири Т.

Кейд не дышит. Не моргает. Всё его тело застывает, словно статуя.

Я смеюсь — сухо, безрадостно.

— Вот так. Взрослый мужчина хотел взять меня в жёны, когда мне было шесть. Моё представление о мужчинах с самого начала было напрочь исковеркано.

Ему требуется секунда, но голос звучит низко и хрипло:

— Уиллоу…

Я обрываю его, качнув головой. Я ещё не закончила. Теперь, когда прошлое вырвалось наружу, слова льются потоком, словно рвота.

— Потом были мои первые настоящие отношения. Колледж. Первый семестр. Я думала, что повзрослела, что я умная. Но он был на двенадцать лет старше меня. Профессор. — Сглатываю, опустив взгляд на столешницу. — Он не был моим преподавателем, но он точно знал, что делает. Заигрывал. Надавливал. Использовал всю свою власть, чтобы размывать границы, пока я не запуталась настолько, что перестала видеть правду. Он заставил меня думать, что я хочу того, к чему не была готова. А когда я наконец увидела всё как есть и попыталась отстраниться, было уже поздно. Я перестала быть собой. Я стала его пешкой. И я ненавидела себя за это.

Слова вырываются из меня, обжигая горло, и я осознаю, что ногти впиваются в ладони.

Я прерывисто вздыхаю и заставляю себя поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Так что, когда ты задаёшься вопросом, почему я это делаю, почему убиваю таких людей, как Трэвис Белл и остальные… причина в том, что я всю свою чёртову жизнь видела тёмную сторону мужчин, обладающих властью. Я не могу терпеть, когда они продолжают выходить сухими из воды, особенно если я могу что-то с этим сделать.

Впервые Кейд выглядит… потрясённым. Его челюсть сжата, горло дёргается, будто он глотает стекло. Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на стойку, словно хочет сократить расстояние между нами, но пока не решается.

— Я не думаю, что ты чудовище, — наконец произносит он хриплым, грубым голосом. — Я думаю, ты самый храбрый человек из всех, кого я когда-либо встречал.

И, чёрт возьми, мне так хочется ему поверить. Всё моё тело дрожит от этого желания. Что-то колет в уголках глаз, угрожая перерасти в слёзы. Но я не позволю этому случиться. Кейд смотрит на меня так, словно я чёртова богиня-воительница.

На долгое мгновение воцаряется тишина. Я ненавижу тишину. Она даёт место для подкрадывающегося сожаления. Для стыда, который снова вонзает в меня свои когти. Но Кейд не отводит взгляда. Его глаза такие острые, такие живые, будто он запоминает каждый слог из того, что я сейчас сказала.

— Я не думал, что когда-нибудь встречу человека с такой же искорёженной историей, как у меня.

Я моргаю.

— О чём ты?

Он откидывается на стуле и проводит рукой по подбородку, скрипящий звук из-за щетины громко раздаётся в тишине.

— Скажем так, я рос вовсе не в семейке Брэди⁵. Моя семья… они занимались разными делами. Незаконными делами. — Его губы изгибаются в кривой улыбке, но глаза не светятся радостью. — Представь себе не белый штакетник, а криминальный синдикат.

Мои брови приподнимаются, но я ничего не говорю.

— Они толкали меня по пути, которого я не хотел, — продолжает он. — Ты движима жаждой справедливости. В случае с моей семьёй всё было иначе, и с возрастом я начал видеть всё таким, какое оно есть на самом деле. То, чего хотел я, особого значения не имело. Выбор там особо не приветствовался. Они хотели запереть меня в своём мире, в своём бизнесе, по своим правилам. — Он качает головой и смотрит в окно, словно надеясь увидеть призраков, которых оставил позади, отражённых в неоновых огнях Стрипа. — Если бы я остался, меня бы здесь не было. Я был бы либо в тюрьме, либо в могиле. И я не драматизирую. Это просто арифметика.