Книга Шантаж и другие соблазны, страница 24 – Кири Т.

Марко рычит, что репетиция окончена, и я, хоть и в отвратительном настроении, не спорю. Собираю вещи и еду домой. Впрочем, дорога недолгая. Пешком от театра до гаража идти дольше, чем проехать квартал до моего дома. В принципе, можно было бы и пешком ходить на работу, но для меня чертовски важна приватность. Так что, у меня тонированные стёкла и выезд прямиком из охраняемого гаража.

Поднимаюсь на лифте на пятьдесят первый этаж, в стеклянную коробку под облаками, которая должна кричать о успехе. Пентхаус с окнами от пола до потолка; огни Стрипа заливают пространство, будто я живу в снежном шаре, сделанном из неона.

Шоу «Сейнт Шейд» идёт уже шесть лет, оно одно из самых популярных в Лас-Вегасе. Вегасский образ жизни оказался ко мне щедр. Два года назад я купил эту квартиру без особого напряжения, а сейчас мог бы купить ещё десяток таких.

Моё жилище должно олицетворять триумф. Доказательство, что прежний я мёртв, а Сейнт Шейд победил.

Но оно ощущается как гробница.

Швыряю сумку с вещами на кожаный диван — дизайнерский, сделанный на заказ, и стоил он дороже моей первой машины. В пещерной тишине никакого звука. Ни голосов. Ни смеха. Только тихое гудение кондиционера.

Окна от пола до потолка охватывают весь пентхаус, открывая панорамный вид на неоновое сияние Стрипа. Всё вокруг сияет: тёмный паркет отполирован до зеркального блеска, белые мраморные столешницы на кухне выглядят так, будто на них никогда не ставили грязную тарелку, техника из нержавеющей стали — кое-где ещё с защитными наклейками, потому что я почти не пользуюсь. В гостиной преобладают чёткие линии и дорогая кожа. Чёрные секционные диваны вокруг стеклянного кофейного столика, на котором лежит ровно один предмет — колода карт.

Интерьер современный, холодный, обезличенный, словно демонстрационный зал, собранный дизайнером для клиента, который так и не въехал. Ни ковров. Ни семейных фотографий. Ни сувениров, ни беспорядка. Единственный признак жизни — едва заметные потёртости на полу там, где я отрабатываю акробатические элементы, когда не могу усидеть на месте.

Даже спальня выглядит так, будто принадлежит незнакомцу: кровать размера «king-size» с хрустящими белыми простынями, тумбочка, на которой только лампа и зарядник, и плотные шторы, которые я обычно закрываю, едва переступив порог, — слишком уж ярко светят огни. Всё пространство слегка пахнет чистотой и свежей краской, словно сами стены знают, что здесь никто по-настоящему не живёт.

Это место кричит о деньгах, успехе, безопасности. Но когда я хожу по нему, чувствую… пустоту. Как будто всё ещё ночую на диване у незнакомца и жду, когда мне скажут: «Пора уходить».

Пять тысяч человек приходят посмотреть на моё выступление пять раз в неделю. Семь миллионов следят за мной в «ТикТок». Мои директ-сообщения переполнены.

Но каждую проклятую ночь, сняв маску Сейнта Шейда, я возвращаюсь в это пустое, чёртово жилище.

Проще жить как Сейнт Шейд, чем как человек, который снимает маску по вечерам. Потому что здесь… здесь нет толпы. Нет музыки. Нет отвлекающих факторов. Только я и тишина, которая разъедает кости.

Я ненавижу это.

Так чем же сегодня отвлечься? Моей любимой маленькой одержимостью.

Мне следовало бы оставить всё как есть. Сделать вид, что я ничего не видел. Что Кошечка с Кинжалом не протыкала человеку руки и не душила его, при этом даже не вспотев.