Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 62 – Марина Эльденберт

— Хорошо. Я прямо сейчас переговорю с нею.

Алина при упоминании Анны отвела взгляд, но Богдан все равно коснулся ее руки и лишь после того, как вышли слуги, чтобы сопроводить ее и их дочь в покои, взлетел по ступенькам.

Разговор с Анной обещал быть непростым, особенно учитывая, о чем они говорили вчера, но с того времени, казалось, прошла целая вечность. Вечность, изменившая его, изменившая все.

Алина была права: лгать ей, выказывать Анне подобное неуважение – это жестоко и низко. Поэтому он собирался сказать ей правду и объяснить, что она никогда не будет ни в чем нуждаться. Что у нее всегда будет все самое лучшее, что ее жизнь останется прежней. С той лишь разницей, что она будет жить не во дворце, а сыновья… как быть с сыновьями, Богдан пока не решил. Тем не менее откладывать этот разговор тоже не имело смысла, поэтому Богдан шагнул в кабинет решительно, и Анна, ожидавшая его, мгновенно поднялась из кресла.

— Отпусти меня, – произнесла она быстро, прижав руки к груди, словно боялась, что передумает это говорить. – Пожалуйста, отпусти меня, Богдан. Я не смогу больше с тобой быть. Я не хочу больше быть с тобой.

Алина

Эйфория нашей с Богданом близости и сиюминутное «все потом» сменились мыслями о настоящем, стоило мне вновь оказаться в комнатах, из которых я вчера так поспешно бежала. Не помогали и вопросы Снежаны:

«Мама, а почему мы вчера ночевали у незнакомых тети и дяди?»

«Мама, а почему ты сегодня держала за руку злого дядю?»

И все в том же ключе.

Богдан оставался для моей дочери «злым дядей», и вряд ли это изменят один, два и даже три разговора. Вряд ли будет легко сказать ей о том, что Михаил ей вовсе не отец, а отец тот, на кого она смотрит настороженно и с опаской. Заодно и объяснить, что это я солгала всем. Потому что не хотела становиться любовницей при жене.

Но все-таки ею стала.

Только сейчас у Богдана была не только жена, но и дети, и он собирался отказаться от своей семьи из-за меня.

От этих мыслей здорово заболела голова, и я попросила Зарину побыть с дочерью, сама же закрылась у себя. Как будто это могло помочь избежать того, что творилось внутри. Как будто это могло помочь изменить прошлое.

Сейчас я сомневалась в своем поступке, корила себя за него. Что было бы, если бы я сразу сказала Богдану правду? Мог бы он сразу отказаться жениться на Анне? И мы бы не оказались в таком положении. А если бы я откровенно поговорила с ним, сказала, что не смогу с ним быть, сказала бы искренне, и тогда его выбор тоже мог быть другим?

Увы, все эти «если» совершенно не помогали, только усугубляли. Тем более что прошлое и впрямь нельзя изменить, никакая магия не поможет. Не поможет справиться с тем, что творится внутри. Не поможет отменить неверных решений, несказанных или сказанных слов. Это только кажется, что магия делает жизнь проще. Да, она дает дополнительные возможности, но на этом все.

Снежана попросилась погулять, и я отпустила их вместе с Зариной. Теперь можно было ни от кого не закрываться, поэтому я села в общей гостиной, попыталась почитать, но тщетно. Еще и магия – теперь, когда она больше не пряталась под рунами, я чувствовала ее иначе. На кончиках пальцев, готовых вот-вот повторить изученные рунные вязи. В сердце. Во всем теле.