Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 34 – Алекс Скай

— Наследник…

Алиса подняла руку, даже не глядя на управляющую.

— Я услышала.

Эйран смотрел на линию.

— Туда нельзя.

— Потому что запретили?

— Потому что там мама упала в снег.

Мира зажала рот ладонью.

Леди Берта побелела.

Алиса почувствовала, как земля под её ногами будто стала тоньше. Вот оно. Не история взрослых о трауре. Не тёмное предупреждение. Детская память. Обрывок, который выжил в семилетнем мальчике и пятилетней девочке, потому что слишком страшные вещи не исчезают оттого, что их запрещают называть.

— Ты видел? — спросила Алиса тихо.

Эйран не ответил.

— Не надо, — прошептала Мира. — Дом услышит.

— Я не буду заставлять говорить, — сказала Алиса. — Ни тебя, ни Эйрана.

Мальчик резко провёл мелком ещё одну линию — от башни к маленькому квадрату замка.

— Она стучала.

Алиса замерла.

Она вспомнила Мирин шёпот у зеркала: «Она опять стучит».

— Кто? — спросила она.

Эйран сжал губы так, что они побелели.

— Не знаю.

— В башне?

Он кивнул.

Мира вдруг схватила стеклянную птицу.

— Мы не ходили. Мы не ходили, правда. Мы были внизу. Потом наверху. Потом снег был внутри. А потом все кричали.

Леди Берта шагнула к ним.

— Достаточно.

И в тот же миг за дверью послышался другой голос:

— Да. Достаточно.

Рэйнар стоял на пороге галереи.

Алиса не знала, сколько он слышал. Но по лицу поняла: достаточно, чтобы каждое слово ударило туда, где у него и без того не заживало.

Мира спрятала птицу за спину.

Эйран положил мелок на стол и отодвинул лист так, будто отказывался от собственных слов.

— Дети, — сказал Рэйнар.

Они оба замерли.

Алиса поднялась.

— Ваша светлость…

— В коридор.

Голос был тихим, но таким, что спорить при детях стало бы жестоко. Алиса вышла вслед за ним, успев только бросить Мире короткий взгляд: я рядом. Девочка смотрела на неё огромными глазами и всё ещё держала птицу за спиной.

В коридоре Рэйнар закрыл дверь.

Не хлопнул. Не ударил. Именно закрыл — аккуратно, страшно сдержанно.

— Я запретил говорить о башне.

— Я не спрашивала о княгине.

— Вы позволили моему сыну говорить.

— Он сам сказал одно слово.

— После ваших игр.

— После того, как впервые за долгое время ему дали право не молчать.

Рэйнар повернулся к ней так резко, что Алиса невольно отступила на полшага.

— Вы думаете, это благородно? Разворошить то, от чего они едва не сошли с ума?

— Не используйте такие слова о детях.

— Не учите меня словам, когда речь о моей жене!

Голос его сорвался не в крик, но в нечто более опасное — в боль, которая слишком долго притворялась приказом.

Алиса замолчала.

Перед ней стоял не только князь. Не только отец. Мужчина, потерявший жену в башне, где были его дети, и с тех пор, возможно, каждый день боявшийся узнать, что именно они видели. Или что именно сделали. Или что не смогли сделать.

— Простите, — сказала она тихо.

Он, кажется, не ожидал.

— За что?

— За то, что сказала слишком резко. Но не за то, что услышала Эйрана.

Рэйнар отвернулся.

— Башня закрыта.

— Я помню.

— Никто не входит туда.

— Кто закрыл её?

Он резко посмотрел на неё.

— Я.

— После смерти княгини?

— После того, как из неё вынесли моих детей.

Алиса сжала пальцы.

— Они были внутри?

— Они были у подножия лестницы. Мира смеялась. Эйран молчал. А наверху…

Он оборвал фразу.

Слишком много. Для него. Для коридора. Для второго дня знакомства.