Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 119 – Алекс Скай

Гайрен отступил.

Леди Орлана закрыла рот ладонью.

Пожилой родич медленно опустился на одно колено.

Потом молодой.

Потом тот самый стражник с испуганными ресницами.

Не перед Рэйнаром.

Перед деревом.

Перед детьми.

Перед ответом Севера.

Свет поднялся выше и вдруг собрался в центре круга, между четырьмя ладонями: Миры, Эйрана, Алисы и Рэйнара. Он не стал короной. Не стал цепью. Не стал знаком на одном человеке.

Он разделился.

Две тонкие бело-синие линии легли на запястья детей: на правое Эйрана и левое Миры. Как не браслеты даже — как дыхание снега под кожей.

Ещё две линии коснулись Алисы и Рэйнара.

Не так ярко.

Не как владельцев.

Как тех, кто стоит рядом, пока дети растут достаточно сильными, чтобы держать собственные имена без чужих рук.

Алиса почувствовала короткую боль под кольцом Алисандры.

Синий камень на её пальце треснул.

Она испугалась, но камень не рассыпался. Из трещины вышел слабый свет и погас. Кольцо стало тусклым, чужим, почти пустым.

А на ладони, там, где её держала Мира, проступил тонкий белый знак: птица рядом с волком.

Рэйнар посмотрел на свою руку.

У него появился такой же знак — но наоборот: волк рядом с птицей.

Мира ахнула.

— У вас тоже.

Эйран смотрел на своё запястье.

— У нас больше.

— Потому что это ваше, — сказал Рэйнар.

Голос его дрожал.

Едва заметно.

Но Алиса услышала.

Савель шагнул назад.

Белый волк с рваным ухом поднялся.

— Это ещё не конец, — сказал Савель.

Теперь уже без улыбки.

— Нет, — ответила Алиса. — Но теперь вы не решаете, где он будет.

Он посмотрел на неё с ненавистью, наконец ничем не прикрытой.

— Совет ещё услышит моё слово.

Рэйнар повернулся к начальнику стражи.

— Лорда Аркта задержать до полного Совета.

Савель резко рассмеялся.

— Вы думаете, можете просто взять меня под стражу после всего? При таком количестве свидетелей? После того как сами признали родовую передачу без хранителя печати?

Пожилой родич поднялся с колена.

— Хранитель печати не нужен там, где сама печать говорит.

Савель повернулся к нему.

— Вы пожалеете.

— Возможно, — сказал старик. — Но не сегодня.

Стражники двинулись к Савелю. Он не сопротивлялся. Пока. Только смотрел на Алису и детей с таким холодным обещанием, что Алиса поняла: даже разрушенный свиток не сделал его бессильным. У него ещё остались люди, слова, старые ходы, возможно — тайны о настоящей Алисандре, которые он не успел открыть до конца.

Но сейчас он был уже не тем, кто держит все нити.

Сердце Севера выбрало иначе.

Когда Савеля увели наверх, снег снова начал падать.

Тихо.

Плавно.

Мира подняла лицо к небу.

— Он мягкий.

— Снег? — спросила Алиса.

— Да. Раньше он всё время торопился.

Эйран посмотрел на неё с сомнением.

— Снег не торопится.

— Этот торопился.

Рэйнар стоял рядом с ними и смотрел на знаки на детских запястьях. Лицо его было бледным, но уже не каменным. В нём было столько чувств, что Алиса впервые поняла: холодный князь был не человеком без тепла, а человеком, который слишком долго держал его под льдом и теперь не знал, что делать, когда лёд треснул при всех.

Мира вдруг зевнула.

Совсем по-детски.

— Я хочу домой.

Одно слово изменило всё.

Дом.

Не детское крыло. Не безопасная галерея. Не серебряная дверь.

Дом.

Рэйнар присел перед ней.

— Пойдём.

— Все?

Он посмотрел на Алису.