Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 93 – Ирина Манаева

Свет шара дрожит, скользя по стенам. Ничего.

Уже собираюсь выйти, когда боковым зрением замечаю слабое голубое сияние слева на стене. Приближаюсь, забираясь по мусору выше, чтобы добраться до места.

Обычные камни, подогнанные друг к другу, как и везде. Но голубой свет, он будто просачивается сквозь них.

«Ашкай, ты это видишь?»

Вижу.

Мне всё же удаётся найти подвижный камень и вытащить его с тихим скрежетом. Внутри углубление, там — небольшой свёрток. Сквозь потемневшую от времени ткань пробивается голубой свет.

Достаю свёрток осторожно и разворачиваю, смотря на красивый перстень.

Тонкий обод из тёмного металла, почти чёрного, но, если смотреть под углом — в нём переливается глубокий синий оттенок, как ночное небо перед бурей. По всей поверхности идут тончайшие узоры, будто выгравированные не руками, а самой магией.

В центре — камень. Глубокий, насыщенный, как замёрзшее пламя. Он светится изнутри тем самым холодным голубым светом, который я видела из Крепа. И этот свет словно пульсирует, завораживая.

«Что это, Ашкай?»

Думаю, перстень рода.

— Мейя, — доносится голос Эрвейна. Видимо, они заметили, что меня нет и вернулись, а не найдя, отправились искать.

Нога соскальзывает, и я не удерживаюсь, роняя находку куда-то вниз.

— Мейя!

Дверь резко закрывается, будто невидимая сила потянула её на себя, и я оказываюсь в западне.

Перстень мерцает голубым светом между досок, а я спешу к выходу, дёргая ручку и пытаясь открыть.

— Эрвейн, — стучу кулаком в дверь, чтобы он меня услышал, когда лиса снова дёргает за подол.

«Она хочет меня убить?» — спрашиваю Ашкая.

Я не ощущаю от неё угрозы, она словно что-то должна сказать тебе.

— Открой дверь, — приказываю ей, но лиса возвращается туда, где лежит камень. — Приказываю тебе открыть дверь!

Только вместо помощи она принимается копать, словно пытается добраться до украшения.

— Мейя! — голос рядом.

— Я здесь!

Дверь сотрясается от удара раз, второй, третий. Наконец, она отлетает к стене, и в проёме показывается всклокоченный Блаквуд, шагая вперёд.

— Что ты здесь делаешь? — рычит он.

— Мне показалось, тут кто-то есть.

— И потому ты пошла сюда одна? Абра харма, что за женщина мне досталась в жёны?

— Что тут у вас? — блондин вслед за Блаквудом проникает внутрь, и в комнате становится нечем дышать, потому что нас слишком много.

— Выйдем на улицу, — прошу их, когда Севир присвистывает, смотря на стену, и я перевожу взгляд следом.

— Ну и кто мне может объяснить, как это возможно? — спрашивает он нас.

На стене за грудой досок и тряпья висит большой потемневший от времени портрет, покрытый паутиной. Шар в моей руке дрожит, свет скользит по полотну, и я вижу женщину.

Она стоит вполоборота, будто только что обернулась на того, кто её окликнул. Каштановые волосы струятся по плечам, кожа светлая, взгляд внимательный и глубокий. Портрет сделан так, будто она смотрит на каждого, кто смотрит на неё.

Сердце пропускает удар, потому что это…

Я. Или почти я. Те же черты, та же линия губ, те же глаза, только в них больше холода и силы. Как будто она знает куда больше, чем я когда-либо узнаю.

— Как ты это сделала? — блондин касается полотна рукой, оставляя на нём след от пальца.

— Это не она, — резко говорит Эрвейн, но звучит это так, будто он убеждает сам себя, а я не могу отвести взгляд. На раме вырезаны те же узоры, что и на троне. Те же линии, те же символы. И под ними почти стёртая надпись.