Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 89 – Ирина Манаева

— Нашла место, — фыркает он, поворачиваясь ко мне. Окидывает взглядом, видя, что даже одежда не порвана. — Тебе повезло, такое чувство, что он был слепым. Почему не тронул, когда ты лежала в паре лигов от него? И со мной метался так, словно не видел.

Он серьёзно? Даже не скажет о лисе?

— Борн! — разрывает ночную прохладу голос Севира. — Что у вас там?!

— Всё в порядке. Крахт пытался слопать лекарку.

— Она жива?

— А как бы ты хотел? — тянет улыбку, вытирая меч о какую-то тряпку, добытую из кармана.

До ушей добирается хруст снега, воздух вырывается из лёгких паром. Кто-то бежит, скользит, ругается вполголоса.

Первым появляется Эрвейн. Он вылетает из-за стены, взгляд сразу цепляется за меня, потом за тушу крахта. За ним следом Коготь.

— Кто кричал? — резко спрашивает Эрвейн, останавливаясь в паре шагов.

— Я, — отзывается Камнелом. — Вот так. А-а-а-а-а, — пытается сделать голос, как можно тоньше, но, конечно же, басит. — Похоже? — принимается хохотать, а я смотрю, не отрываясь, на лису, что стоит в паре шагов от нас, глядя прямиком на меня, и её глаза слишком осмысленные и спокойные. Они светятся мягким янтарным светом, в глубине которого будто движется что-то живое. Не просто разум — память. Будто она смотрит не на меня, а сквозь, и совсем не боится.

— Мейя, — зовёт Эрвейн, следя за моим взглядом. — Снова вспышка?

— Нет, просто задумалась, — вру, понимая, что лиса им невидима, осталось лишь понять почему.

— Эй, наверху, вы намерены меня вытаскивать? — снова крик Севира, и Борн отправляется к другу, как и Коготь, который внимательно осматривал место сражения. Он задерживает на мне взгляд, словно раздумывая о чём-то, а потом уходит.

— Тебе жить надоело? — рычит на меня Эрвейн.

— Я хотела раздобыть верёвку.

— Она внутри, я как раз намеревался её отвязать, когда услышал крик и бросился наружу. Иди за мной, — чуть толкает в плечо, но выходит грубо, и я почти падаю.

— Не приказывай мне, — злюсь, оборачиваясь к нему, и он нависает надо мной, а его глаза сверкают гневом.

— Я. Твой. Муж, — говорит, разделяя слова. — И ты должна подчиняться мне.

Молнии мечутся между нашими взглядами, а внутри меня ураган.

Хорошая жена послушна мужу, — вторит Блаквуду Ашкай.

«Добрый муж не заставит, а попросит так, что грех будет отказать», — не соглашаюсь с ним.

Бери его лаской. Такой за тебя любого в пропасть отправит. Успокой его гнев. Видишь, он злится потому, что боится тебя потерять.

Морщины на моём лбу разглаживаются, я лишь сейчас осознаю, что Ашкай прав. Вижу это в глазах Эрвейна, который желает быть суровым для всех, забывая, что рядом со своей женщиной ему достаточно быть собой.

Медленно поднимаю руку и мягко кладу её на его щеку, успевшую покрыться щетиной. Глаза напротив на мгновение расширяются, явно не ожидал такого жеста. Я улыбаюсь, тихо произношу его имя, словно шепчу ласковое слово, и встаю на цыпочки, прижимаясь губами к его губам. Пожалуй, впервые за наше знакомство я целую его первая.

Плечи Эрвейна расслабляются, дыхание становится ровнее, а взгляд, который раньше был полон гнева и тревоги, смягчается. Он не отстраняется, вместо этого слегка наклоняется навстречу, обхватывая меня за талию и принимая ту нежность, которую я предлагаю.

С лёгкой улыбкой опускаюсь обратно на землю, прижавшись плечом к его, ощущая, как всё напряжение последнего часа постепенно уходит, растворяясь в этом коротком, но значимом моменте. Даже самые простые вещи способны творить чудо.