Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 88 – Ирина Манаева

Крафт. Ледяной волк. Крупнее обычного зверя, с густой, почти прозрачной шерстью, в которой будто застыли иглы инея. Каждое движение отдаёт хрустом, словно его тело состоит не из плоти, а из спрессованного снега и льда. Из пасти вырывается пар, зубы длинные, острые, как осколки стекла, только вот питается он обычным мясом.

Крахт скалится, а я замираю, стараясь дышать медленно, хотя сердце колотится так, что, кажется, его слышно на всю крепость.

«Ашкай…»

Вижу. Не дергайся.

Пальцы медленно сжимаются, взгляд опускается чуть вниз, скользит по снегу в поисках хоть чего-то: камня, обломка, палки.

Если прыгнет — нужно уйти в сторону, только успею ли?

Волк делает шаг вперёд, я один назад. Кричать бессмысленно, он сразу же бросится. Вижу, как готовится, чувствую это кожей. Он чуть приседает и отталкивается от земли, устремляясь в мою сторону.

Наверное, это один из немногих моментов, когда я сетовала, что у меня магия лекаря, а не защиты. Крахт метит в горло, а это быстрая смерть.

Прыгай, — командует Ашкай, и я, вскрикнув, потому что уже нет смысла молчать, волк не передумает, уклоняюсь влево, надеясь, что меня спасёт чудо. И оно не заставляет себя ждать.

Рыжая вспышка разрезает воздух между мной и зверем, бросается в его сторону, а я падаю в рыхлый снег, утопая с головой, потому что сугробы здесь, что надо.

Раздаётся резкий, рвущий тишину визг. Волк отшатывается, мотает головой, пытаясь сбросить лису, но рыжая тень уже соскальзывает вниз, снова исчезает и появляется сбоку. Она не сражается, а будто играет и сбивает его с толку, не давая подойти ко мне. Каждое её движение просчитано.

Крафт рычит, теперь уже по-настоящему: глухо, злобно.

Снег хрустит совсем рядом, и я едва успеваю поднять голову, когда рядом со мной возникает тень. В руке Камнелома обнажённый меч: тяжёлый, с тёмным лезвием, на котором тускло отражается рыжий свет. Борн не задаёт вопросов, не тратит ни секунды на оценку, а просто действует.

Крахт в этот момент разворачивается, окончательно потеряв терпение. Лиса снова мелькает сбоку, уводя его внимание, и именно этого мгновения хватает, чтобы Борн сделал резкий шаг вперёд.

Удар. Меч входит в бок зверя почти беззвучно, словно разрезает не плоть, а плотный лёд, только кровь самая настоящая. Крахт взвывает коротко, яростно, и тут же разворачивается на нового противника.

Камнелом выдёргивает клинок и уходит в сторону, не давая зверю зацепиться. Волк бросается, пасть раскрыта, клыки блестят в темноте, и в этот момент лиса снова появляется. Рыжая тень мелькает у самой морды, отвлекая, сбивая.

Второй его удар приходится в шею, на этот раз глубже.

Крахт дёргается, лапы подкашиваются, он ещё пытается вцепиться, но сила уже уходит из тела. Глухое рычание обрывается на середине звука, и зверь валится в снег тяжело, как камень.

Несколько секунд Камнелом стоит над ним, не двигаясь, с поднятым мечом, готовый добить, если потребуется.

Тишина возвращается так резко, что у меня звенит в ушах. Тяжело дышу, выбираясь из сугроба, стряхиваю снег с лица и волос, но он забрался за шиворот и, растаяв, неприятно стекает по спине.

— Жива? — Борн толкает ногой тело зверя, и, не дожидаясь ответа, рычит. — Какого шаргха ты тут забыла?

— Искала верёвку, — лгу.