Книга Дочь его врага, страница 108 – Виктория Богачева

— Ты искала?

— Да.

— Где?

— В кабинете ректора.

— Нашла?

— Нет.

— Что нашла?

— Газетные вырезки и материалы о сражении при Хальмсдорфе.

— Что почувствовала?

Я замолчала. Горло перехватило, и я сжала кулаки на коленях так, что ногти впились в ладони.

— Что ты почувствовала, Беатриса? — повторил император, и его мягкий голос был неумолим.

— Что мой отец, возможно, не тот человек, которым я его считала.

— Возможно?

Я сглотнула.

— Что он не тот человек.

— Дальше. Второе письмо. Когда пришло? Что было написано? «Ты всё сделала правильно». Что, по-твоему, это значило?

— Я не знаю.

Я отвечала и чувствовала, как с меня слой за слоем сдирают кожу. Вопросами, которые попадали точно туда, где болело, и проворачивались там, как нож.

— Подумай.

— Я не знаю, ваше величество. Я ничего не сделала. Ничего.

Император откинулся в кресле и некоторое время молчал. Я сидела напротив и дрожала. И мне даже не было стыдно.

— Ты знала, что для ритуала нужна твоя кровь?

— Нет. До вчерашнего вечера — нет.

— Что ты почувствовала, когда узнала?

Я открыла рот, чтобы ответить, и не смогла. Слова вновь застряли в горле, как кость, и я сидела и молчала, и чувствовала, как горят глаза, и ненавидела себя за это.

Эшворт шевельнулся в кресле рядом.

— Ваше величество, — произнёс он, — Беатриса уже отвечала на все эти вопросы, когда я проводил сканирование при дознавателе Мартенс. Она солгала тогда лишь в том, что касалось ее личины под амулетом, Бастиана Фалька, а в остальном...

— Я сам решу, Конрад, — в обманчиво мягком голосе императора проступила сталь, от которой Эшворт замолчал мгновенно. — Ты уже достаточно нарешал. Подделка сканирования, укрывательство разыскиваемой, ложь имперскому дознавателю. Напомни мне, ректор, какую присягу ты приносил, когда занимал должность?

Эшворт стиснул челюсть, но не отвёл взгляда.

— Присягу верности Империи и короне, ваше величество.

— Верности, — повторил император. — Занятное слово из уст человека, который несколько недель лгал моим людям. Ты принёс присягу мне, Конрад. Не ей.

Он не повернул головы в мою сторону, но я знала, что «ей» — это обо мне.

— Если бы не обстоятельства, которые привели вас сюда сегодня, этот разговор закончился бы совсем иначе, — добавил император. — Помни об этом.

Эшворт молча наклонил голову.

Золотые глаза вернулись ко мне.

— Сколько раз за последние недели ты думала, что отец, возможно, использует тебя?

— Я не...

— Беатриса. Я задал вопрос.

— Я не считала.

— Один? Десять? Пятьдесят?

Я молчала.

— Это была мысль, к которой ты возвращалась каждый день?

— Да.

— Когда впервые?

— Я не помню, — сказала я.

— Помнишь. Когда впервые ты подумала, что отец, возможно, отправил тебя в академию не для того, чтобы спасти, а для чего-то ещё. Назови день.

— Ваше величество...

— День, Беатриса.

— На второй неделе.

— Что произошло на второй неделе?

— На приёме... на ужине выпускников. Я услышала про ущелье. И про брата ректора Эшворта.

— И что ты подумала?

— Что мой отец...

— Закончи мысль.

— Что мой отец, возможно, отправил меня к человеку, в лице которого нажил себе когда-то злейшего врага. Намеренно.

— Зачем?

— Я не знаю.

— Беатриса.

— Я правда не знаю, ваше величество.

— Подумай.

Я зажмурилась. Не для того, чтобы не видеть его — это бы не помогло, я чувствовала его взгляд даже сквозь веки, — а потому что мне нужно было хотя бы на секунду оказаться не здесь.