Книга Княгиня Серебряная, страница 59 – Наталья Андреева

Ситуация становилась все тревожнее.

Лада теперь не узнавала родную Москву. В метро, в переходах сидели девчонки и пацаны, совсем еще зеленые, школу не окончившие, с пакетами на головах, дыша клеем «Момент», а сотрудники милиции, также как и спешащие по делам пассажиры, равнодушно проходили мимо.

У подъездов плачущие бабушки бурно обсуждали жизнь сериальных героев, той же бесконечной «Санта-Барбары», чтобы отвлечься от страданий и этих неприкаянных подростков, в том числе и ничего вокруг не замечать.

Люди буквально выживали, не гнушаясь ничем. Продавали все, что только можно было продать, забыв о стыде.

Дольчики, спирт «Рояль», ликер «Амаретто», джинсы «Монтана», кофты с люрексом – это был шик того лютого времени. Ладе хорошо платили за выступления, и она приоделась. И модные джинсы у нее были, и сияющие кофточки, и туфельки на каблучках. Выглядела популярная артистка модно, постройнела, расцвела. Ее русалочья струящаяся красота стала зрелой, добавилось женственности. Поэтому Лада ходила по краю, ведь возвращалась она домой поздно. И ей необходим был спутник.

Она опять спасалась на льду от страха за себя, от ужасов новой московской реальности, тренируясь с утра до вечера. Это была отдушина Лады, мир, в который она убегала хоть на несколько часов в день. Еще бы поклонники так не одолевали…

— Если будут какие-то особые пожелания… – он смотрел на Ладу, как преданная собака.

Она старалась не замечать этих взглядов. Леонид Ладожский был заместителем директора в их ледовом шоу. Безупречный администратор, всегда услужливый, галантный. Но к Ладе Воронцовой Леонид Валерьевич относился по-особому. Она прекрасно понимала эти взгляды. И шубку подаст, стараясь невзначай коснуться тела, и вазу для цветов принесет, незаметно ощупывая взглядом гримерку: есть ли беспорядок? А то некоторые не стесняются и прямо на рабочем месте отдаются богатым поклонникам.

Но Лада Воронцова была не такая, это Ладожский уже понял. Хотя репутация у фигуристки оказалась далеко не безупречная: с женатиком путалась, жила с мужчиной в гражданском браке, потом было скоропалительное замужество с актеришкой и стремительный развод. Далеко не монашка, да по ней и видно: штучка горячая. Рыжая, обжигающая, чувственная. Танцует так, что мужики на ее спектакли толпами валят. Но держится. Типа, не продаюсь я. Чемпионка, как же!

Ладожский не знал, как подступиться.

— Есть одна просьба, – нехотя сказала Лада. – Мне бы снотворное или успокоительное какое-нибудь. Сможете достать?

— А что случилось? – Леонид Валерьевич выразил неподдельное участие.

— Жить страшно, – усмехнулась Лада.

— Так покровителя надо завести. – Он невольно сглотнул, любуясь ее точеной фигуркой и красивым лицом. Ах, хороша! Глазищи зеленые, кожа белая, тонкая. Рыжая-бесстыжая. Неудивительно, что мужики сюда, в гримерку, летят как пчелы на мед.

— Кого? – невесело посмотрела на него фигуристка. – Сейчас мужиков отстреливают прямо на улицах, как диких зверей. Их спутницы то и дело под раздачу попадают. Да и не хочу я быть женщиной бандита. У меня гордость есть. Я артистка.

— Лада, я не осмеливался предложить… Я давно люблю вас…

— Скажите еще, что смотрели все мои выступления по телевизору.

— Смотрел! – горячо сказал Ладожский. – И не мечтал, что мы будем вместе работать. Вам замуж надо. За солидного надежного человека из своей же среды.