Книга Мимо открытых окон, страница 69 – Брин Гринвуд

На второй день пришел Эйден. Выглядел он так, что я почему-то почувствовала укол вины. Мину умерла, но я осталась в живых благодаря ему.

— Как ты? – спросил он.

Интерком тихо загудел: Исабель подслушивала.

— Жива. Как мальчики?

— Нормально. Она дала тебе обезболивающие?

— Мне не надо. – Хотя, конечно, было надо.

— Я принес перкоцет из своих запасов, жидкость для компрессов и мазь. Сделаю тебе ванну, ладно?

Я хотела отказаться, но не смогла. От его доброты я ослабела еще больше. Приняла таблетку, которую он мне дал, даже не спросив, что это. Сил на стыдливость у меня тоже не осталось, поэтому я позволила Эйдену раздеть меня и посадить в ванну. Пока я опускалась в воду, он тихо присвистнул:

— Ого.

— Восхищаешься художествами Исабель?

— Меня тоже били хлыстом, но не так сильно.

— Она была зла как собака.

— Зла, и расстроена, и напугана. – Может быть, он просто демонстрировал Исабель свое сочувствие, зная, что она слушает, но какая разница. Спорить не имело смысла.

Подложив под шею свернутое полотенце, я нашла удобное положение и опустилась в воду. То ли ванна помогала, то ли таблетка, но после того, как первая обжигающая боль ослабла до тупой пульсации, стало даже приятно. Эйден сидел на краю ванны и вынимал сосновые иголки из моей шевелюры.

— Она сказала, что из-за меня нас всех могли убить. Они бы действительно так поступили, если бы мне удалось сбежать?

— Возможно. Чтобы зачистить это место, пока копы его не нашли.

— Помню, ты сказал, что я зашла намного дальше, чем ты предполагал. Ты волновался?

— Я был уверен, что найду тебя. Отец научил меня выслеживать зверя, и я догадывался, куда ты направишься. Ты не знала про петлю на дороге, потому и заблудилась.

Выудив всю труху из моих волос, он налил себе на ладонь немного шампуня. Я позволила вымыть мне голову, представляя, будто это мама купает меня в ванне, как в детстве.

— Сколько тебе было, когда та женщина похитила тебя с ярмарки? – спросила я.

— Одиннадцать.

— Ясно. А сколько тебе сейчас?

— Мне… – Он усмехнулся. – Хм, двадцать пять. Пришлось посчитать.

Он находился в плену дольше, чем жил с родителями. Я знала, что Эйден не позволит мне задавать много вопросов и при очередном закроется, а потому следующий построила в утвердительной форме.

— Не понимаю, почему ты так любезен.

— Не так уж я и любезен. К тому же не хочу злить Бритни, так что приходится вести себя смирно.

— Ну, не любезен, а добр. Ты добр ко мне.

— Давай ты сполоснешься и ляжешь в кровать, а я натру тебя мазью.

Когда вернулись в комнату, интерком молчал. То ли Исабель надоело нас подслушивать, то ли она отвлеклась на более важные дела. На другую медсестру, помимо Эйдена, я вряд ли могла рассчитывать, но все же немного застеснялась, когда размотала полотенце и легла, а он стал мазать мне спину.

Мазь была слегка прохладной, но неожиданно согревала. Эйден втирал ее так осторожно, что я чуть не попросила его не деликатничать. Будь его прикосновения грубыми или просто уверенными, это казалось бы нормальным, но он распределял снадобье мягкими поглаживаниями, особенно в тех местах, где хлыст вспорол кожу.

По задней поверхности бедер он водил руками медленнее, и вдруг край ладони скользнул мне между ног. Намеренно или случайно? Я не знала, но вздрогнула. После этого Эйден наносил мазь еще осторожнее. Закончив, он накрыл меня одеялом и заявил: