Книга Мимо открытых окон, страница 124 – Брин Гринвуд

— Между прочим, – произнесла я, толкнув Эйдена на кровать и расстегивая его ремень, – Густав обмолвился кое о чем, и я хочу задать тебе вопрос.

— Ты пьяна.

— Самую малость.

— Что он сказал?

— Прошелся насчет твоего шрама. Меня удивило, что он в курсе. Густав видел шрам? – Казалось, спрашивать об этом опасно, но я пересилила себя.

— Видел, подонок, – ответил Эйден, но рассмеялся и сам расстегнул брюки. – В мою первую неделю здесь, когда я только осваивался, он тоже тут околачивался. Наблюдать за мной ему поручили, что ли. Поэтому мне приходилось делить с ним квартиру. Густав должен был спать на диване.

— Ах вот что. – Как в общежитии колледжа: нравится тебе сосед или нет, иногда вы видите друг друга голыми.

Я стащила с Эйдена брюки и поцеловала края шрама. Садовник был красив, а вино лишило меня стыдливости.

— Ну вот, и где-то во вторую ночь я вышел из душа и наткнулся на него. Он сдернул с меня полотенце и попытался повалить на диван.

— Подожди. Хочешь сказать, что он… он собирался принудить тебя к чему-то? – ужаснулась я, мгновенно протрезвев.

— Не знаю, может, он рассчитывал на легкую добычу, но, когда я стал сопротивляться, определенно собирался меня принудить.

— Даже притом, что ты крупнее его?

— Я не крупнее его эго. В общем, завязалась потасовка, и я ему заехал. Кончилось тем, что пару ночей я спал в своем пикапе с запертыми дверьми, пока перевозчикам не сняли квартиру в городе. Самое забавное, что, судя по некоторым оговоркам, Густав прошел тот же путь, что и я.

— Значит, ты тоже мог стать мордоворотом? То есть перевозчиком.

— Нет. Мне не нравится убивать.

— Может, убивать тебе и не нравится, но ты не постеснялся учинить насилие надо мной. Бросить в свой пикап. Приковать к поручню. Содрать с меня одежду.

— Потому что я пытался спасти тебе жизнь, а ты вела себя глупо. И я уже попросил прощения. Прости еще раз.

Я немного посидела неподвижно, но не потому, что собиралась спорить: я пыталась понять, какой он видит мою попытку побега. Не обнадеживающей, а угрожающей. Похоже, из дальнейшей дискуссии не вышло бы ничего хорошего, так что я вернулась к изначальной теме разговора.

— А Лазло? Он тоже работал во дворце?

— Нет-нет. Думаю, он бывший военный. Может, у Них на него компромат, а может, он задолжал Им кучу денег.

— Для твоей работы нет кодового названия? Просто садовник?

— Собственно, я олень, – ответил он.

— Как животное? Или что это значит?

— Понятия не имею, но так называются люди вроде меня, которые в основном выполняют для Них ежедневную работу. Ты тоже олень.

— О боже, неужели Бемби всю жизнь будет меня преследовать?

— Почему Бемби?

Я пересказала раздражающую историю о том, как меня называл отец, но Эйден выглядел растерянным.

— Бемби ведь был принцем леса, – напомнил он. – А мальчик, который его озвучивал, стал морским пехотинцем.

— Вот именно! О чем и речь. Ты явно знаком с мультфильмом.

— Да, и куда лучше, чем хотелось бы.

— Значит, стоматолог, который сюда приезжал, тоже олень?

— Нет, он заплатка. Тот, кому не нужно работать на Них все время. У таких людей есть обычная работа, но время от времени им платят за особые услуги. Иногда деньгами, иногда чем-то еще.

— Ты все сочиняешь. – Я засмеялась, чтобы скрыть злость на стоматолога, обычного человека, которого подкупают, чтобы он не задавал вопросов и не читал тайных записок. Ведь этот мужик, вылечив Нестору зуб, вернулся домой.