Книга Мимо открытых окон, страница 127 – Брин Гринвуд

— Не надо, пожалуйста, – попросил Эйден, отперев дверь этажа.

— Что не надо?

— Сама знаешь. Я люблю тебя и прошу ничего не предпринимать. Пожалуйста.

Я молча опустила глаза. Какие бы цели Эйден ни преследовал, его слова меня потрясли. Если это спектакль, то большего актерского искусства я еще не видывала. Никаких попыток ловчить. Он поцеловал меня в лоб и, когда я сделала шаг назад, закрыл дверь и запер замок. Через мгновение я услышала, как задвигается тяжелый засов.

После того как Эйден с Исабель уехали, я долго сидела на ковре в своей комнате, размышляя о возможном побеге. Сколько времени понадобится, чтобы отвезти Исабель в больницу? Позвонил ли кто-нибудь из них перевозчикам? Позвонят ли? Возможно ли выломать дверь? А если возможно, что нам делать дальше? Видимо, найти ключи от пикапа Эйдена. Предполагал ли он такой исход? Почему умолял ничего не предпринимать? Это реальный шанс сбежать – или мнимый, чтобы испытать меня?

Когда встало солнце, я пошла в комнату Джеки. Садик спал, растянувшись на ковре, но девочка уже проснулась.

— Ты не возражаешь, что он спит здесь? – спросила я.

Она помотала головой.

— Пора завтракать?

Как будто услышав свое имя, Садик перевернулся и сел.

— Завтрак?

— Может быть. Но нам придется обойтись припасами, поскольку меня некому отвести вниз, чтобы приготовить еду.

— А где все? – поинтересовалась Джеки.

Я уже собиралась солгать, но вовремя вспомнила, что решила быть честной с детьми, ведь и сама не хотела, чтобы мне врали. Получалось не всегда, но я пыталась.

— Изабель упала и разбилась, и Эйден повез ее в больницу.

— Сколько они будут отсутствовать? – В глазах у Садика мелькнул проблеск, который я узнала: точно так же он смотрел в те дни, когда Исабель перестала нас кормить и мы обсуждали самые отчаянные планы.

— Не знаю. Могут вернуться в любой момент. – Я надеялась, мальчик понял, что я имею в виду, поскольку мне не хотелось пересказывать тщательные расчеты, которыми я занималась до восхода солнца.

Пока мы открывали банки с консервированными персиками и упаковки крекеров, я почувствовала исходящее от Садика напряжение невысказанного. Наконец он выпалил:

— Почему мы не пытаемся сбежать?

Джеки с удивлением уставилась на него.

— Если бы я хоть примерно представляла, сколько они будут отсутствовать, попробовать стоило бы, но я ничего не знаю.

— Когда она нас не кормила, ты говорила, что можно выломать дверь.

— Я говорила, что можно попытаться, но я не уверена, что получится. А если и получится, что потом? Я не знаю, где Эйден хранит ключи от пикапа. И тебе известно, что уйти пешком мы не можем: посреди зимы, без пальто. У меня даже обуви нет.

— Все равно надо попробовать, – сердито буркнул Садик. Какая большая перемена по сравнению с прежней апатией. Не я ли заронила в душу паренька семена бунта?

— Это слишком опасно, – возразила Джеки. – Нас могут убить.

— Но есть шанс сбежать!

— Если сумеем выбраться из дома, найти ключи и выяснить, куда нам ехать. Если, если, если… И все это надо провернуть до возвращения Эйдена или до появления мордоворотов.

Было невыносимо разрушать мечты Садика. Да что говорить, было невыносимо разрушать собственные мечты, но я много часов мысленно перебирала в уме варианты. Подросток выскочил из-за стола и вихрем вылетел из столовой. Потом раздался отчетливый грохот: Садик пинал и лупил кулаками лестничную дверь. Я уже хотела пойти остановить его, как вдруг интерком щелкнул.