Книга Аромат апельсинов, страница 64 – Кэти Джордж

— Знаешь, что делать дальше?

Я снова мотаю головой, тогда он берет плод в руки и разламывает его на две половины. Поставив ногу в грубом и грязном сапоге на низкую ограду рядом со мной, он кладет руку себе на бедро, и очищенный апельсин исчезает в его огромной ладони. Потом, словно по волшебству, мужчина протягивает мне одну дольку. Она похожа на кармашек в тонкой белесой оболочке, и я не знаю, нужно ли снимать и этот слой. Как же сложно добраться до сердцевины этого плода! И, раз я сомневаюсь и не беру предложенное сразу, он забирает его, перекусывает пополам и протягивает мне вторую половину.

— Давай, парень, – говорит он, кивая мне.

Я заглядываю в кармашек и вижу переливающиеся мелкие штучки, названия которых я не знаю. Каждая из них маленькая и плотная, словно пузырь, только имеет яркий оранжевый цвет. Я смотрю снизу вверх на своего нового друга. Он подмигивает. Но можно ли ему доверять? Я закрываю глаза и открываю рот.

Этот вкус невозможно описать словами.

Ну, есть всякие слова вроде «шарики солнечного света» и «взрыв сладости», но я никогда не видела, чтобы они могли достойно описать вкус сока.

Я утираю ладонью сок, стекающий с подбородка, и открываю глаза. Человек исчез. Я снова одна. Мне хочется плакать от горя. Но рядом со мной на стене аккуратно примостился апельсин. Весь апельсин. Он не взял себе ни кусочка.

Я разрываюсь между желанием вернуть пирата и желанием съесть еще кусочек апельсина. Естественно, второе.

В своей жизни я знала немало мужчин, и он был, наверное, единственным, кому ничего не было нужно от меня. Что еще более важно, он был единственным, кто поделился со мной своим знанием и не попросил ничего взамен.

Теперь вы понимаете, почему я так люблю апельсины и почему навсегда запомнила этот случай.

Тем же вечером около одиннадцати я захожу к Фейгину. Я знаю, что его нет дома. Он куда-то ушел торговать и воровать, изворачиваться и жульничать. Воры никогда не ведут дел раньше полудня.

Приоткрыв створку, я слышу тихий голос. Мне известно, что Оливер должен быть один, поэтому останавливаюсь и осторожно заглядываю в приоткрывшуюся дверь. Мальчик стоит на коленях на полу. Похоже, он молится.

— Избави меня от таких поступков, – слышу я его голос. – Ниспошли мне смерть, нежели стать мне на путь таких преступлений, таких ужасных и отвратительных деяний.

Он продолжает бормотать в подобном роде, и мне становится интересно, что же его так потрясло. А потом вижу на столе «Ньюгейтский календарь»^[4].

Какой дурак додумался дать восьмилетнему мальчику такую книгу? Тем более мальчику, который вот-вот должен отправиться на злодеяние? Мальчику, который должен стать подручным и соучастником грабителя? Потому что эта книга – история жизни и преступлений известных негодяев и судов над ними, полная ужасных подробностей, от которых кровь стынет в жилах: тайных убийств, трупов, спрятанных от глаз людских в глубоких ямах и колодцах, кровопролитий, от которых подкашиваются ноги и мурашки ползут по коже.

— …Прошу, избави меня, даруй помощь бедному бездомному мальчику, никогда не знавшему любви друзей или близких, – бормочет Оливер тихим дрожащим голосом. – Даруй мне помощь сейчас, когда я стою на коленях, одинокий и несчастный, среди зла и греха.